Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

— Да нету у меня выбора! — крикнул Сергей в пустоту каюты, и голос его задребезжал, сломался на взвизге. — Слишком поздно! Я уже в этой грязи по уши…

Он закрыл глаза и представил лица: Круглов, который никогда не повышал голоса, но умел одним только взглядом сделать так, что люди, которыми он командовал, сами, без приказа шли в огонь и в воду; Артем Новиков, спокойный, упорный и крепкий; Лена, которая пару раз помогала справиться со сложными задачками, которые подкидывала техника; Гоша Горелов, вечно болтающий и вечно жующий свое печенье, но при этом программист от бога; Дед, похохатывая рассказывающий бесконечные байки; Топаз, который учил его ремонтировать все, что ломается и никогда не ругал за ошибки.

«Они никакие не враги, — обреченно подумал Жаров. — Они мои товарищи. А я… дергаюсь, тут, как кукла на ниточках».

Понимание принесло с собой липкий, холодный страх и тут же отхлынуло, оставив внутри пустоту. Ничего не изменить. Ни-че-го.

Он подошел к иллюминатору в коридоре, прижался лбом к холодному бронестеклу и долго смотрел на кусочек неба, который здесь было видно. Поискал среди них Землю, не нашел, стиснул зубы, чувствуя, как пылает лицо. Где-то там, на невидимой Земле его ждали мать, племянник и сестры — те, ради кого он согласился на это безумие. Если он провалит задание, их убьют. Если выполнит — убьет других. И что потом? Выхода не было.

— Простите меня, — хрипло прошептал он, не зная, к кому обращается — к товарищам, к семье или к самому себе.

6

Следующее утро принесло беду — буднично, быстро, без плохих примет, как и случаются почти все страшные события в жизни. Особенно у тех, кто и без того привык к опасности.

Валера Устюжанин с позывным «Валет», механик из бригады Топаза, бесшабашный, вечно улыбчивый парень, тот самый мастер жарить «марсолеты» в кают-компании, вечный остряк и балагур… Он пошел в технический отсек, чтобы перезапустить резервный генератор кислорода — операция, которую Валера выполнял десятки раз и мог бы провести с закрытыми глазами, даже в полной темноте, даже пьяный под наркозом, как сам любил пошутить.

Но на этот раз все пошло наперекосяк.

Кассета принудительного запуска — аккумулятор, который он отсоединял от магистрали, — внезапно сдетонировала. Взрыв был несильным, почти что хлопком, просто громким, резким, похожим на выстрел из крупнокалиберного пистолета, — но в тесном, заставленном оборудованием помещении его оказалось достаточно, чтобы убить человека на месте.

Когда на звук прибежали Топаз и Артем, было уже поздно. Валет с развороченной осколком шеей уже лежал на полу, в луже ярко-алой крови, раскинув руки и глядя в потолок остановившимися, остекленевшими глазами, в которых навсегда застыло выражение крайнего удивления — словно он до последней секунды не мог поверить в то, что с ним произошло. Вокруг валялись осколки пластика, покореженные детали кассеты и обрывки шлангов, а из треснувшего резервного баллона все еще сочился остаток сжатого воздуха, издавая тонкий, почти жалобный свист, который терялся в гуле вентиляции. Кровь забрызгала стену, как будто кто-то небрежно прошелся по ней из шланга.

Артем на своем пока еще недолгом веку успел повидать всякое — и аварии на буровых, и смертельные несчастные случаи на арктических платформах. Но шагнув в отсек, он почувствовал, как внутри все оборвалось и заледенело. Это же Валет! Устюжанин был не просто коллегой — он был хорошим, веселым парнем, с которым они вместе пили чай в кают-компании, смеялись над шутками Гоши, обсуждали последние новости с Земли, резались в шашки на щелбаны. И вот теперь его нет. Просто — нет. В одно мгновение. Да как это?!

— Валера! Валет! — выкрикнул Артем, бросаясь к телу, хотя понимал, что уже ничего не сделать. — Да что же… Валера, ты слышишь?!

Он опустился на колени рядом с приятелем, пачкаясь в крови, потянул тяжелое, безвольное тело, тряхнул, приложил пальцы под нижней челюстью — никакого пульса, только еще теплая, бледная кожа. Искромсанная шея выглядела страшно, от трахеи остались одни лохмотья. Артем знал, что надо проверить зрачки, попробовать искусственное дыхание, но руки не слушались, а перед глазами все плыло.

Топаз, присевший на одно колено рядом с трупом, не проронил ни слова. Его лицо, обычно живое и подвижное, сейчас казалось высеченным из камня, и только желваки на скулах ходили ходуном, выдавая ту ярость, которую он загонял внутрь усилием воли. Он, так же, как и Артем, проверил пульс, хотя при одном взгляде все было понятно. Потом встал, шагнул к стене и сорвал аварийную скобу оповещения. Повернулся и несколько секунд молча смотрел на своего механика, с которым проработал бок о бок несколько тяжелых вахт. Потом зачем-то отряхнул колени, махнул рукой и произнес ровным, безжизненным голосом:

— Я ему сто раз говорил: проверяй электросеть и гидравлику перед отсоединением. Работаем на старом хламе, кусками ремонтируем, тут заплатка, там заплатка… И ведь не нищие, запрос на обновление оборудования нам подписали, все утвердили… Новый блок должны были с нами доставить, не уложились по срокам. Я говорил: Валера, просто выведи этот генератор из цикла, справимся без него. Он меня не послушал. Вот и все. Все.

— Да как ты можешь так спокойно?! — не выдержал Артем, поворачиваясь к Аскерову. В его надтреснутом голосе звучала боль и злость, которые он не мог сдержать. — Человек же погиб! Валера погиб! А ты — «заплатки» …

— А что мне? Реветь, что ли? — Топаз посмотрел на него, и в этом взгляде было столько усталости и горя, что Артем осекся. — Ты это… На свои эмоции накинь ремень безопасности, товарищ Новиков. Соберись. Спрячь чувства в карман, нюни подбери, пристегнись покрепче, а то улетишь с орбиты… Жизнь на Марсе, брат, она такая: либо ты плачешь, либо работаешь. И всегда держи в голове, что в следующую секунду сам можешь вот так же лежать. Валет парнем был лихим, он бы точно не хотел, чтобы мы тут сырость разводили.

Через несколько минут в отсек начали стекаться остальные члены экипажа — кто-то по вызову, кто-то, услышав взрыв. Гоша Горелов прибежал, и замер на пороге как вкопанный — бледный, с перекошенным от ужаса лицом, не в силах сделать ни шага. Елена, появившаяся следом, ахнула, пошатнулась и закрыла лицо руками.

— Господи, — прошептала она. — Валера… Как же так?