Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов

выбежал в коридор, и первой, кого он увидел, была жена, Наташа, которая торопилась к аварийному отсеку. Она была геофизиком, на Луне считалась уже старожилом, и прекрасно понимала, что значит попадание метеорита в жилой модуль, пусть и защищенный многослойным покрытием.

— Сема! — крикнула она, обернувшись. — У нас никого, перекрывай жилой контур, я проверю шлюз!

— Нет! — заорал он, бросаясь к ней. — Стой! Там же…

Но жена уже скрылась за поворотом. А через несколько секунд прогремел страшный взрыв, Круглова швырнуло на стену, протащило, как куклу. Коридор заполнился дымом и обломками пластика. Отсекая модуль, сомкнулась диафрагма аварийной гермодвери.

Круглов вытаскивал людей из-под обломков — семерых он успел вытащить, прежде чем понял, что Наташа не вышла и среди спасенных ее тоже нет. Геолог Круглова перекрыла аварийный клапан вручную, когда автоматика отказала, и тем спасла остальных. Но сама выбраться уже не успела.

Он едва помнил, как, разрывая связки на руках, рвал заблокированный рычаг гермодвери, за которой горел модуль. Потом бил по броне кулаками и, не отрываясь, смотрел на красный индикатор, мигающий в темноте. «Муж, я тебя люблю, — сказала Наташа по рации, и голос ее был спокоен. — Всегда люблю. Береги наших». Потом — тишина и свист в ушах.

Его эвакуировали на Землю через два дня, уже в госпиталь. Семен получил сильное облучение, врачи боролись за его жизнь несколько месяцев. А когда вышел из искусственной комы, первое, что спросил: «Наталья?». Ему не ответили. Он сам все понял.

Круглов больше не женился. Он стал еще жестче, суровее, почти совсем разучился улыбаться. Работа стала для него всем — и спасением, и наказанием. Он не мог позволить себе ошибиться снова, не мог допустить, чтобы еще кто-то погиб по его вине. На него обижались за то, что он беспощадно придирался к любой мелочи и недоработке. Он молчал и проверял еще строже.

И вот теперь — новая угроза. Уже не слепая стихия, не метеориты, не отказы техники. Предательство.

Круглов вернулся к столу, сел и, достав из сейфа личные дела всех членов экипажа, принялся перечитывать их в который уже раз. Он анализировал каждую мелочь: кто в какие дни был на дежурстве, кто имел доступ к серверной, кто заглядывал туда, куда ему вовсе и не нужно.

Улики и сведения подсказывали сотрудникам Корсакова: подозреваемых трое. Но Корсаков был там, на Земле. А здесь кроме улик было еще кое-что: чутье командира, выработанное в экстремальных условиях. Оно давно сузило круг до одного человека.

Сергей Жаров. Тот самый вечно виноватый техник, который постоянно суетился, избегал смотреть в глаза, который слишком часто оказывался в нужном месте в нужное время.

Круглов очень не хотел в это верить. Он помнил, как Жаров помогал Артему со связью во время аварии на «Витязе», как хватался за любую работу, как искренне переживал за общее дело. Но факты — упрямая вещь. И если Топаз «чуял» неладное, то Круглов теперь, сопоставив все странности, видел сухие факты: доступы Жарова к серверной в ночь сбоя связи, его постоянное нервное поведение, странные ночные прогулки, о которых как-то раз мимоходом упомянул Горелов.

«Зачем? — спрашивал себя Круглов снова и снова. — Ну зачем ему это? Деньги? Шантаж? Или… Он что же, идейный? Еще не легче».

Ответов не было. Но одно он знал точно: если Жаров — предатель, то его давно нужно брать с поличным, чтобы не оставить ему ни малейшего шанса выкрутиться. И брать осторожно, не раньше времени, иначе все расследование пойдет насмарку. Но Корсаков просил подождать и не подавать вида… Тупик!

Круглов глухо выругался, убрал досье обратно в сейф и, бросив взгляд на часы, понял, что до подъема осталось меньше часа. «Спать сегодня не придется, — подумал он с горечью. — Как и вчера. Как и позавчера, кажется». Он открыл ящик стола и достал оттуда белую коробочку. Щелкнул крышкой, вытряс на ладонь продолговатую прозрачную капсулу.

— Проглотить, не разжевывая, — усмехнулся невесело и сунул капсулу в рот. Разжевал, кривясь от страшной горечи, но глотать не стал — подождал, пока порошок растворится на языке. Который тут же онемел, как от анестезии.

Военный стимулятор ударил в мозг хрустальным тяжелым молотом. Голова стала неестественно ясной, сердце забухало часто-часто. Круглов шмыгнул носом, почувствовал теплую каплю, провел ладонью. Посмотрел — кровь.

— Не жили богато, и начинать не надо, — пробормотал он, сжимая ноздри пальцами. Через несколько минут Круглов вышел в коридор и направился к техническому отсеку — как всегда, проверить посты, убедиться, что ночная смена несет вахту как положено. Ему нужно было движение, нужно было что-то делать, чтобы заглушить голос внутри. Который настойчиво шептал, пульсировал в ушах: «Ты снова кого-то не спасешь».

2

На другом конце базы «Королев», в помещении, которое все привычно называли «серверной» — небольшом, заставленном стойками с вычислительным оборудованием отсеке, где постоянно гудели системы охлаждения и мерцали разноцветные индикаторы, — Гоша Горелов сидел перед небольшим развернутым экраном и в сотый раз перебирал логи доступа к системам базы.

На самом деле ему не положено было здесь находиться в такое время. И логи этих он не имел права просматривать без санкции Круглова. И вообще никаких прав не имел работать на таком уровне доступа. Но Гоша был хитер, не по годам (и не по статусу) сообразителен, а главное — ужасно любопытен. Еще на «Витязе» он приметил, что Круглов, уходя на совещания, иногда оставлял свой планшет на столе в кают-компании. Доступ к нему был, конечно, защищен паролем, но Главный откровенно пренебрегал биометрией, постоянно ее отключая, что приводило в тихую ярость всех безопасников. Жалобы на Круглова еще на Земле копились десятками, так и оставаясь без движения.

Гоша, будучи специалистом по телеметрии и талантливым программистом-самоучкой по совместительству, сумел обойти защиту… нет, не за считанные минуты. Такое бывает только в залихватских фильмах про всемогущих хакеров, которые небрежно, едва шевеля пальцами на клавиатуре, взламывают самые хитрые пароли. Но все-таки планшет сдался достаточно быстро, чтобы Главный ничего не заподозрил.

Горелов делал это не для того, чтобы украсть что-то или навредить — хотел понять, что происходит вокруг. Именно тогда он скопировал личные дела всех членов экипажа, включая те, что шли под грифом «секретно». Понимая, что совершает серьезное преступление, за которое не то что с Марса вышибут к чертовой матери в два счета, но и на Земле можно получить кучу проблем, он не собирался их никому показывать. Просто хотел знать, с кем имеет дело. Но странный обрыв связи стал последней