Башня - Ник Гернар

Никитин отреагировал легким пожатием плеч.

— Я же не дурак, чтобы лезть в рифты за какими-то победами, — совершенно спокойно возразил он. — Тем более ценой своих ментальных способностей. В твоей цивилизации я прошел только первый виток. И как только через бонусный сюжет появилось окно выхода без штрафов, тут же им воспользовался. А вот ты — действительно нечто. Обычно персонажи рифтов понятия не имеют, что являются персонажами рифтов. Но ты — другое дело. Кстати, когда ты очнулась, у меня перед глазами почему-то непроизвольно развернулся интерфейс. Означает ли это, что ты каким-то особенным образом связана с игрой?

Богиня заставила руку Эммы подняться и коснулась щеки Никитина небрежным, покровительственным жестом.

Эмма тут же попыталась ее отдернуть.

Ладонь замерла на мужском лице. Пальцы задрожали.

— Ты правда думаешь, будто мне интересен твой интерес? — проговорила богиня.

И одновременно со звуком этого голоса Эмма услышала шепот, проникающий в самое ее нутро.

«Ты сопротивляешься? Тебе его жаль?..»

Эмма медленно отвела руку от щеки Никитина.

Сама. Богиня позволила ей это.

«Ты правда думаешь, что он какой-то другой? И чем-то отличается от других самцов, которых ты ненавидишь?..»

«Да!!!» — всем своим существом крикнула Эмма, не издав при этом ни звука.

Богиня рассмеялась. И Эмма уже не знала, относилось ли это к разговору с Никитиным или к ее ответу.

— Скоро этот мир разлетится на осколки, — продолжила богиня ее голосом, — и пополнит перечень рифтов своими локациями, наполненными уродливыми мутантами и деградировавшими аборигенами. И где-то там среди них будешь и ты.

— Может быть, — не раздражаясь, ответил Никитин. — Если мы не выиграем. В отличие от вас.

Эмма снова ощутила напор чужой памяти.

«Посмотри, что я сделала с самцами своего вида. И знаешь, почему? Потому что они это заслужили. Когда им нужно, они все добры и великодушны. Но стоит только ситуации измениться — и маски падают, разбиваясь о камень. Расслабься немного. И я покажу тебе, что и этот твой представитель ничуть не лучше других», — ласковым, почти нежным шепотом прошелестела богиня ей в ухо.

— Видишь ли, Никто этого мира… — голос Эммы на мгновение раздвоился, наполнившись неожиданно низкими вибрациями. — Не пытайся равнять себя со мной. Моя раса никогда не играла в игры. И мир, из которого ты так пугливо сбежал, ей никогда не принадлежал. Другими словами, ты ничего не знаешь о вселенной, в которой живешь. Но это не мои проблемы.

Тело рванулось к Никитину.

Эмма не успела даже отреагировать, не то что попытаться остановить.

— Где тот, что убил меня⁈ — крикнула она, нависая над Никитиным и почти касаясь своим лицом его лица.

— Разве я сторож брату моему? — усмехнулся Никитин.

Он не отстранился. Только высвободил из-под манжеты электронный браслет, тряхнув запястьем, и коснулся экрана.

Руки Эммы в ту же секунду безвольно повисли, как плети.

Ноги будто вросли в пол.

Это был уже не захват богини. Эмма прекрасно чувствовала тело и знала, что оно снова принадлежит ей.

Просто поверх ее команд лег другой запрет.

Никитин удовлетворенно посмотрел на показания браслета.

— Очень интересно, — проговорил он. — Два отдельных контура активности. Значит, ты никуда ее не вытеснила. И сама никуда не исчезнешь, если вернуть управление носителю…

Губы Эммы дрогнули.

Она хотела сказать, что ей давно не было так страшно.

Что это существо внутри нее — чудовищно. И его нужно остановить. Заблокировать окончательно. Уничтожить!

Никитин приблизился и ласково провел пальцами по щеке Эммы.

— Видишь ли, это тело, в котором ты очутилась, на семьдесят процентов состоит из устройств, которые я способен контролировать. И какой бы богиней ты ни была в своем мире, здесь ты — гость в чужой голове. А само тело принадлежит мне.

Богиня толкнулась изнутри. Попыталась вырвать руку из блокировки.

Но ничего не произошло.

— Например, я могу сейчас в принудительном порядке поставить тебя на четвереньки и позвать сюда весь штат охранников, — продолжил Никитин, наклонившись к уху Эммы. — Я буду сидеть вон там, за столом. А они будут пользовать тебя у меня на глазах, прямо на полу. Так, как я им прикажу. И столько, сколько мне захочется.

Внутри Эммы что-то словно сжалось в ледяной комок. Глаза распахнулись, зрачки расширились.

«Надеюсь, ты хорошо слушаешь?» — нежным голосом промурлыкала богиня на ухо Эмме.

— Или еще лучше — я могу просто вытащить твой носитель и вставить, к примеру, в свинью, — продолжал Никитин. — И скормить кому-нибудь живьем. А потом повторить. Ты ведь чувствуешь тело, раз можешь им управлять, не так ли?

Никитин отстранился, разглядывая лицо Эммы.

Она не отвела взгляд.

Не моргнула.

Только губы снова едва заметно дрогнули.

«Посмотри, какой он без маски. Нравится? Стоит твоих усилий? Твоего доверия?..» — продолжала богиня.

— Вижу, у тебя дрожат губы, — насмешливо проговорил Никитин. — Похоже, тебе очень хочется что-то мне сказать. Но этот механизм сейчас тоже заблокирован, увы.

Он снова посмотрел на браслет. Улыбнулся.

— Так что у тебя есть возможность хорошенько обдумать, каким образом тебе выгодней строить дальнейший диалог. Поскольку я ведь действительно могу перестать быть снисходительным настолько, чтобы равнять тебя с собой.

«Он даже не вспомнил про тебя. Видишь? Он говорит только со мной. И обо мне. Ты для него — ничто», — снова прошептала богиня на ухо Эмме.

Никитин тем временем прошел к столу и поудобнее устроился в кресле, не сводя глаз с Эммы.

Она стояла перед ним неподвижно, задыхаясь от ярости.

А между тем это тело снова перешло под ее управление. Руки, ноги. Даже голос вернулся — она чувствовала это.

Стоило Никитину снять блокировку, и перед ним была бы Эмма.

Но чужое сознание никуда не исчезло.

Оно смотрело на лабораторию ее глазами. Слышало ее ушами. Шевелилось в глубине мозга, перебирая сигналы и изучая импланты.

И все, что оно сказало и показало Эмме, тоже никуда не делось. И уже не денется никогда.

Инфономик неприятно завибрировал за ухом Никитина. Он поморщился, недовольный тем, что его отвлекли.

— Слушаю, — ответил он на вызов, коснувшись устройства кончиками холеных пальцев. — Нет, скажи госпоже Селиверстовой, что я не в Москве и сегодня днем очень занят. Могу предложить ей встретиться в семь часов в Петербургском отделении Белой Короны на Фонтанке…

«Хочешь, я сделаю тебя еще сильнее? Прямо сейчас. И когда он нажмет свою кнопку, только ты будешь решать, что нам делать», — проворковал голос богини.

«Хочу», — ответила Эмма, и связки беззвучно напряглись внутри ее горла. И тут же еще уверенней повторила: «Хочу!!!»

И