Башня - Ник Гернар

— Там уже есть могила! — крикнул я. — Отойди метров на десять.

— А, понял, — кивнул он и похромал дальше.

Я опять посмотрел на бумагу.

Вчера я написал другое письмо. По факту, это был подробный отчет для Данилевского на четыре листа. Его я планировал передать сегодня-завтра через нашу измученную до смерти Смерть, несмотря на все возражения и отказы. Потому что если нам с Крестоносцем держаться на ногах помогала регенерация, то у Амару такой способности не имелось. А Штальман не мог прокачать его в этой области, он мог только добавлять баллы к уже имеющимся мутациям. Парень здорово похудел, осунулся и буквально спал на ходу. А тут еще и серьезное ранение в бедро.

Я пытался уговорить Крестоносца уйти самому и захватить Амару. Но не вышло. А вот по поводу парня он со мной согласился. Так что сегодня вечером мы сговорились совершить мелкое предательство и вместо жаропонижающего уколоть легкое снотворное, чтобы без осложнений вытолкнуть его в рифт.

А сегодня мне пришло в голову написать записку про самого себя. Мало ли, что может случиться, если Аэтер вдруг действительно захватят. Если я на тот момент еще буду жив, то наверняка постараюсь уйти в разлом, вот только совершенно непонятно, куда он приведет. Может, еще успею проскочить в Новомосковский. А может, вывалюсь где-нибудь у черта на куличках. И еще большой вопрос, в каком состоянии…

Так пусть хоть какой-то опознавательный знак при мне останется. На тот самый случай, о котором никто не любит думать. Мало ли, вдруг потом какие-нибудь аналитики найдут…

Вот только неизвестно, кто бы это мог быть — враги, друзья или потомки.

Поэтому здесь подбирать слова оказалось не так просто, как написать доклад Данилевскому.

С точки зрения разумного рационализма, наверное, овчинка вообще не стоила выделки, но конкретные маленькие цели, которых просто достичь, обладают способностью мобилизовывать силы и возвращать концентрацию.

Думаю, именно поэтому Крестоносец так упорно хоронит всех одушевленных противников после каждого боя. Мы с Амару по очереди помогаем ему с этим. Иногда — разрушением трупов. Тогда для похорон достаточно небольшой ямки. Но иногда после боя руки так сводит от всех этих манипуляций, что проще выкопать нормальную могилу.

Лопаты сделал я сам из подручных материалов и обломков одного из мехов, которого притащили сюда в диковинном контейнере на колесах. Теперь контейнер использовался как тележка, а части устройства — как рабочие инструменты.

Сначала визиты гостей были мощными и затяжными, но редкими. За три первые недели после ухода Локи мы выдержали всего две атаки.

Остальные шесть атак уложились в восемь дней. Последнюю, правда, называть «атакой» можно было только с большой натяжкой — так, просто десяток обычных юрок ни с того ни с сего притащились к станции посреди ночи.

Зато предыдущие были такими, что я впервые испробовал на своей шкуре, что такое откат регенерации. В буквальном смысле того слова. Потому что живые ткани от малейшего воздействия начинали на мне расползаться, и так около четверти часа… Если бы не Амару, сообразивший уколоть мне двойную дозу сыворотки, я бы кончился просто от потери крови. А они все лезли и лезли, небольшими отрядами каждые час-полтора, и атака в итоге растянулась почти на сутки.

Так выглядела третья волна «щитовников», и случилась она сразу же после большого сбоя у Штальмана. В двух рифтах, соединенных в систему Аэтер, почти одновременно были разрушены устройства подключения. Коридоры разрушились и начали соединяться рандомно. Станции не хватило мощностей по-быстрому взять все под контроль, и все в итоге сложилось так, как сложилось. За третьей волной последовала четвертая, пятая и дальше по списку.

Но чем сильнее становился натиск, тем тверже была моя уверенность, что Аэтер отдавать нельзя.

И дело было не только в моем предчувствии или предсказаниях Крестоносца.

Просто страшно представить, сколько усилий, денег и прочих ресурсов пришлось задействовать Хопкинсу, чтобы организовать всю эту систему захвата. С новыми и усовершенствованными мутантами, с измененными людьми, техникой, мехами. Да одна только транспортировка кучи юрок в Североамериканскую пустошь чего стоит! Зачем все это? Я не настолько честолюбив, чтобы видеть причину всех этих усилий в собственной персоне. Тем более начальные стадии этого планомерного захвата прошли задолго до моего появления здесь.

Скорее, Хопкинс хотел любой ценой забрать Аэтер у Штальмана. Уничтожить его. Что представляло для него большую угрозу, станция или управляющий ею интеллект, мне было без разницы. Я собирался спасти и то, и другое.

И очень надеялся, что Данилевский уже отправил команду во второй невозвратный и нам осталось совсем немного, совсем чуть-чуть — и это будет победа! Для начала над Хопкинсом. А в перспективе, может быть, и над Кукольником. А еще я рассчитывал этой победой дать хорошенько просраться со страху нашей верхушке.

Так, чтобы ко мне пришли с предложением, о котором говорил Штальман. С Лексой в качестве объекта торга.

Потому что до сих пор у меня не было ни единого реального доказательства, что она жива. Только косвенные намеки и логические доводы, основанные на исходном допущении, что наши противники — люди расчетливые и умные. Но, как показывала практика, идиотов на земле гораздо больше, чем кажется.

Так что мне было просто необходимо хоть какое-то подтверждение. Пусть она где-то там, пусть в стазисе или медицинской коме — но, главное, чтобы живая!

Скорей бы уже…

Хотел бы я знать, почему все так затянулось.

Это у Штальмана все никак не получается подсоединить устройство? Или экспедиция мучается во втором невозвратном и никак не может найти нужное место? Если пространство и среда внутри рифта меняются день ото дня, отыскать его может оказаться непростым делом. Даже с очень подробной картой.

А я уж надеюсь, что именно такую нарисовал своим парням-аналитикам Данилевский.

Интересно, кого он отправил…

И отправил ли.

Я со вздохом сунул карандаш и бумажку в карман. Все равно сегодня уже ничего больше не напишу.

Когда начинаются мысли о жизни, размышлять над «трупной меткой» для себя уже совершенно не хочется.

Хочется жрать, спать и помыться. Но все эти три желания в наших реалиях были пока недостижимы.

Один раз я ходил в соседний рифт за добычей. Притащил двух крупных птиц и косулю. Страшненькую, с облезлой шкурой и зародышем второй головы на шее. Но хотя бы не безвкусное желе, где желудку даже толком переваривать нечего.

Но приготовить их так и не удалось. Потому что стоило мне вернуться, как из разлома нарисовалась группа измененных людей с тем самым