Башня - Ник Гернар

мехом в ящике. Пока возились с ними, пока очухивались — мясо стухло. Пришлось мою добычу похоронить вместе с покойниками. И Крестоносец, засыпая могилу, со вздохом выдал: «Как князей хороним. Только золота и бабы не хватает».

Я уселся поудобней, подпирая спиной стену главного корпуса Аэтер.

Поскольку никто из нас не возражал, Штальман стал использовать наши генераторы интерфейса в качестве переговорников. Так что я даже начал привыкать к его голосу в голове вместо раздражающе бравурного помощника, которого я не слышал уже больше месяца.

Интерфейс, к слову, так и застыл с обновленной датой начала игры. Отсчет не производился, но я и сам мог произвести необходимое вычисление.

Уже оставалось меньше полугода…

Тут в мои мысли вмешался вкрадчивый голос Штальмана:

«Монгол, ты спишь?»

— Нет, — ответил я. — Но очень жду, когда уже можно будет.

«Только что при мониторинге системы я обнаружил сигнал.»

— Какой еще сигнал? — устало переспросил я.

«Насколько я могу судить — тот самый. Сигнал еще одного активного устройства, вероятно, из второго невозвратного рифта. И у меня в данный момент достаточно энергии, чтобы постараться присоединить этот рифт и перенести точку входа.»

Вот тут до меня дошло!

Осознание будто прошило меня электрическим разрядом. Усталость, сонливость — все моментально как рукой сняло, сердце забилось быстрей.

— Что же ты сразу-то не сказал⁈ — вырвалось у меня, хотя это был совершенно несправедливый укор. Штальман как раз сказал мне все сразу и прямо, это я не сразу понял то, что он мне сказал.

«Тише, Монгол! На тебя обращают внимание!» — шикнул на меня Штальман.

— И что с того? — подхватился я на внезапно окрепшие ноги.

«А то, что это может оказаться ловушкой. И если я перенесу точку входа в то место, нет никакой гарантии, что оттуда в рифты не хлынет армия! Или какой-нибудь хитрый вирус. Или что-то еще, чего мы пока не можем предположить, но что вы вряд ли сумеете выдержать в нынешнем состоянии.»

— А если не поймать этот сигнал прямо сейчас, он может оборваться, исчезнуть — да что угодно! — возразил я. — Генрих, мы ради этого момента держались весь месяц. Давайте, смелей! Уже что будет, то будет! — И, обернувшись к парням, громко крикнул: — У нас есть сигнал! Бросайте лопаты и давайте-ка внутрь, на всякий случай!

«Может быть, вам стоит покинуть станцию? А потом я постараюсь встроить сигнал в систему?» — неуверенно предложил Штальман.

— А если там ловушка, армия или хитрый вирус? — отозвался я, чувствуя, как губы растягиваются в насмешливую улыбку. — Генрих, вы что, боитесь? Тогда у меня для вас неприятная новость — все, чего обычно боятся живые, с вами уже произошло. Так что поздно.

«НЕ СМЕШНО», — обиделся Штальман.

Но я с ним не был согласен.

Тем временем мои верные гробокопатели уже спешили к входу на станцию.

Крестоносец — с выражением хмурой сосредоточенности.

Амару — с неожиданной блаженной улыбкой, отчего его измученное заострившееся лицо стало совсем детским.

— Заходим, располагаемся поудобней, — скомандовал я. — И кто умеет, пусть помолится на удачу. Генрих, начинайте!

«Ave Maria, gratia plena, — услышал я бормотание внутри моей головы. — Dominus tecum. Benedicta tu in mulieribus…»

Цифровая личность молилась Деве Марии.

Это было настолько неожиданно и странно, что я не стал ему говорить, что под «Генрих, начинайте!» я имел в виду нечто другое.

Крестоносец размашисто перекрестился, недовольно пробормотав: «Еретик несчастный богооставленный.»

— Я был крещен как католик! — громогласно через встроенный в стену динамик заявил Штальман.

А потом все началось.

Пол под ногами странно покачнулся. Внутренности поднялись вверх вместе с легким ощущением тошноты, будто мы быстро опускались на мощном лифте. Уши заложило до звона, перед глазами поплыло. И где-то через пару минут такого состояния до меня, как сквозь воду, донесся голос Штальмана:

— Подключение рифта прошло успешно. И — да, мы не ошиблись, это второй невозвратный, поскольку вторая часть меня прямо сейчас предлагает мне синхронизацию. Поздравляю, господа, полдела сделано.

У меня внутри все сжалось в ожидании следующего шага.

— Ну же… — проговорил я. — Давай дальше!..

— Синхронизация была бы очень полезна сейчас, но останется ли энергия на остальное, я не уверен. Поэтому сначала осуществлю попытку переноса точки входа. Для этого все остальные системы на время будут отключены, — напряженным, деловым тоном предупредил нас Штальман.

И на этих словах у нас погас свет.

Стало совсем тихо. Даже вентиляция перестала работать, отчего вонища от наших тел и одежды стала просто удушающей.

Зато физический дискомфорт заметно уменьшился.

Мы устроились на полу, вслушиваясь в дыхание друг друга и собственное сердцебиение. Молча. Без разговоров и вопросов.

Просто сидели и ждали, когда произойдет то, к чему мы так трудно и долго шли.

А потом пространство вокруг нас поплыло.

Странное ощущение — не гравитация, не перегрузка, не ускорение. Просто само пространство вокруг нас сжималось и растягивалось, как гармошка. В висках застучало, перед глазами начали вспыхивать разноцветные пятна.

— Нас куда-то тащит, — проговорил Крестоносец.

И в этот момент яркий свет ударил по глазам. Вентиляция загудела, динамик на стене пугающе проскрежетал.

Я подхватился на ноги, с непривычки щурясь на лампы.

— Ну что? Получилось?..

— Точка входа успешно изменена, — отозвался Штальман, но голос его почему-то прозвучал скорее напряженно, чем радостно.

— Но что-то не так? — сразу сообразил я.

— Пространство станции закрепилось напрямую ко второму невозвратному, и прямо сейчас через разлом к нам входит целая армия носителей человеческого ДНК. Мне очень жаль, Монгол. Но, похоже, это все-таки была ловушка. И ждала она нас не в каких-то левых рифтах, а прямо во втором невозвратном.

Кровь ударила мне в виски.

Этого не может быть.

Потому что обеспечить связь Аэтер со вторым невозвратным мог только Данилевский.

А я хотел верить ему!

— Такого не может быть, — заявил я, чувствуя, как от еле сдерживаемой ярости у меня начинает непроизвольно дергаться уголок рта. — Открой двери, я должен это увидеть своими глазами!..

И тут снаружи донесся искаженный громкоговорителем голос:

— Внимание! Все, кто может покинуть станцию прямо сейчас, покиньте ее немедленно! Марат Басаргин, позывной Монгол! Если вы!..

Голос вдруг замолк на полуслове, будто у кого-то из рук вырвали микрофон. И я услышал… голос Егора!

— Парни, ваша вахта закончена! И здесь, сука, полсотни крутых ЦИРовцев, готовых принять эстафету и охранять Аэтер, пока его коридоры полностью не очистятся. Так что, ёпта, если вы там еще живые, валите уже сюда!..

Я подорвался к дверям. За мной следом поднялся побледневший Крестоносец и хромающий Амару.

Двери с шипением открылись…

И мы увидели на