Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

— А почему староста должен запретить нам что-то осматривать? — прищурился Вильмар.

— Потому что некоторые объекты за деревней могут представлять опасность, в том числе материальную, — пояснил староста. — Та же яма для уничтожения отходов. — Слово «уничтожение» он выделил голосом, хотя между собой мы зовем эту яму переработкой. — Она пока недостроена, и если подойти ближе, легко испачкать, а то и вовсе испортить одежду.

— А, ну хорошо, да, молодцы, что предупредили, — Бертольд невольно погладил свою драгоценную накидку, а затем приосанился и повысил голос. — Так, ладно, значит, поступим так. Достопочтенные господа, представители гильдии строителей, проведут освидетельствование, и если ты достоин носить высокое звание мастера, а я почти уверен, что достоин, тебе оформят настоящую грамоту мастера!

— Так эта чем плоха? — я кивнул на свиток, все так же сиротливо лежащий посреди стола. Ну да, смотрится он скромнее гильдейских бумаг, зато документ официальный, с печатью.

— Это не грамота, а деревенская писулька, — усмехнулся Вильмар и, опершись локтями на стол, подался вперед. — Ты совсем юн и многого пока не понимаешь, но это простительно… Настоящая грамота мастера открывает настоящие возможности. Подряды на восстановление севера, деньги, каких тут никогда не видели! А там, глядишь, и столица на горизонте замаячит, кто знает… Если работать правильно, конечно, — подмигнул он.

Вот врать не буду, слушать такое приятно, предложение-то дельное. Пройду их аттестацию, чем бы она ни оказалась, получу бумажку посолиднее, а с ней, чем черт не шутит, и ресурсов на мои проекты прибавится. Разве лишнее?

— А вот насчет заказов, — на всякий случай зашел я с практической стороны, уж им-то виднее, как оно устроено на самом деле. — Лорд ведь уже заказал мне склад и канализацию, и отсутствие городской бумажки ему не помешало.

— Такое допустимо, — не стал спорить Бертольд. — Но, к примеру, средства короны он бы так выделить не смог. Платят только мастеру, утвержденному коллегией гильдии, человеку со стороны такое не положено. Тонкостей много, но ты же не дурак, понимаешь, кому попало казна не открывается.

— А документы об образовании? — раз пошла такая беседа, докопаюсь до самого дна. — Чтобы получить ваше свидетельство, мне не надо где-нибудь отучиться? Просто на разъезды у меня времени нет совсем…

— Образование желательно, конечно, без него высокой категории не дадут. Но дело наживное, главное, чтобы было желание! — заверил Бертольд и заулыбался так широко, хоть портрет лучшего друга с него пиши. Старается, во всяком случае, на совесть, и отвечает любезно, и голосом теплеет с каждым моим вопросом.

— Вы вот обмолвились, работать надо правильно, — зацепилось у меня в голове словечко из его же речи. — А что оно по-вашему значит, это «правильно»?

Вопрос, между прочим, не пустой, правильность у каждого своя, она и у двух похожих людей разойдется, а уж мы с ним похожи меньше некуда. Ему за сорок, пузатый, а я шкет, да еще и фиолетовый, и это только снаружи. Про взгляды на жизнь даже начинать не стоит.

Отвечал он обстоятельно и с видимым удовольствием, и чем дальше, тем яснее вырисовывалась картина. «Правильно» в его понимании означает не «хорошо», а именно «правильно».

Стройка обязана до последнего гвоздя соответствовать стандартам гильдии, возводить дозволено только по утвержденным чертежам. Каждый чих проходит через гору согласований, приемы строительства берутся из официального реестра, и никак иначе. Даже материалы положено закупать в определенных местах у одобренных гильдией торговцев, и к каждой телеге дров прилагается сопроводительная бумага. Наш бетон, я не поленился уточнить, в реестре не значится.

— Сейчас… — старший гильдейский зашуршал листами, сверился и для верности перепроверил. — Не значится. Это что? Вроде южной заливки?

Полдеревни, получается, стоит на несуществующем материале, а про руны вообще лучше не заикаться. Использовать дозволено только утвержденные гильдией, наносить их велено в строго отведенных местах, а не там, где проходит узел, и выходит чистое украшение, толку от которого никакого. Я-то узелок могу подтащить куда прикажут, другой вопрос, надо ли оно мне.

— Это порядок, Рей, так правильно, — Бертольд прихлопнул ладонями по столу, подводя итог. — Так выглядит цивилизованное строительство, и оно надежнее, чем лепить из подручного.

И ведь не скажешь, что это бред, рациональное зерно тут имеется. В моем мире, чтобы построить хоть будку, тоже требовалось пройти все круги ада. Материалы бери с документами, а не у дяди Волосяна на рынке, иначе несущие стены однажды сложатся и погребут под собой ни в чем не повинных людей. Специалистов учат, методы проверяют временем, и звучит это всё здраво. Вот только мы живем в средневековье, и здешние правила составляли люди, мягко говоря, не образованнее меня.

Проблема в другом, мне предлагают из инженера переквалифицироваться обратно в исполнителя по чужим альбомам, и я за это счастье должен еще и постараться. Нужна ли мне теперь такая бумажка? Может, и без королевских траншей перебьюсь? Король всё равно заплатит, никуда не денется, просто государственные деньги пойдут на мыло и бумагу, а мешки золота мне ни к чему.

Впрочем, без бумажки ты какашка, а с бумажкой человек. Так почему бы и не пройти это их освидетельствование, но сделаю это все равно по своему.

— Итак, — очнулся наконец старший гильдейский и вытянул из своей стопки потрепанные листы с вопросами. Откашлялся немного, молодой пододвинул к себе чистую дощечку под протокол, а Бертольд отодвинулся от стола, привалился спиной к стене и вытянул ноги, лицо его разгладилось, ради этой части он сюда, видимо, и ехал.

— Начнем с главного, с раствора, — старик сверился с записями и поднял на меня выцветшие глаза. — Из чего кладешь? И сколько лет зрело твое известковое тесто? Что-то раствор у тебя, я смотрю, больно темный.

— Да нисколько оно не зрело, — таиться я не стал, вопрос-то простой. — Утром погасили, вечером пустили в замес.

Старика с лавки подбросило, и такой прыти от его почтенных лет я, признаться, не ожидал.

— Ну⁈ Я же говорил! — он развернулся к Бертольду, тыча в мою сторону, а торжества в нем плескалось на троих. — Вот оно! Самоучка, азов не знает! Незрелая известь — это отстреленная штукатурка и рухнувший карниз, я такое своими глазами видел, самолично людей из-под обломков вытаскивал! — тут он обмяк и рукой махнул, ставя на мне окончательный крест.

У молодого над дощечкой опустились плечи, грифель завис