Путь Строителя 16 - Алексей Ковтунов

— Да что не так со сметой? — возмутился я. — Вон лесопилка, слышите? Я ее зря, что ли, строил? Досок у нас хоть жопой жуй, а не хватит, поставим вторую лесопилку.

Повисла немая сцена, молодой застыл с поднятым грифелем, зеваки затаили дыхание, наслаждаясь даром, а Ролт зашевелил губами, гоняя в уме городские цены, и лицо его сползало куда-то вниз вместе с итогами.

— Доска по полтора серебряка… — бормотал он. — Три сотни досок, да еще брус… Это же годовой оброк целой деревни! На временный амбар! Нет, бредишь ты, мальчишка, заговариваешься.

— Ага, вам в городе, конечно, виднее, — я присел на корточки, подобрал подходящую веточку и пустил ее чертить по земле. — Вы пока считайте, а я порисую. Амбар шесть на десять метров, стоит на сваях. Досок уйдет и правда сотни три и десятка четыре бруса, у Ольда в штабелях лежит немногим меньше. Теперь главное, на каждую сваю сверху каменная шляпка, грибом, полями вниз, хоть керамическая, хоть бетонная. Мышь по столбу подняться поднимется, а шляпку кругом не обойдет, и запасы ваши целехоньки. От земли зазор в локоть, доска не гниет, подпол продувается, зерну сухо.

— Ну, допустим… — Ролт скривился, но взгляд от чертежа не отвел. — Допустим, выкрутился. Хотя смета твоя всё равно…

— Это еще не всё, — я дочерчивал на ходу, и амбар обрастал подробностями. — Кровля легкая, под коньком продухи, зерно дышит и не преет. С торца пандус, телега заходит под погрузку сама. И собирается всё на врубках и клиньях, амбар же временный, снег сошел, разобрали и перенесли, куда прикажете.

Оглянулся, а молодой уже стоит рядом на коленях и перерисовывает мое художество к себе на дощечку, от усердия даже высунув язык.

— Не по протоколу! — фыркнул Ролт, отступив от чертежа на шаг. — В гильдейском реестре таких амбаров не значится!

— Так у нас в лесу лабазы испокон веку на ножках ставят! — гулко возразили из толпы, по голосу кто-то из охотников. — От зверья! Дед мой так ставил, и прадед ставил!

Этот довод пробил старика сильнее всех моих новшеств. Про дедов он понимал, уважение к их способам в него, чувствуется, вбили еще в подмастерьях, и дальше он ворчал уже вполсилы, для порядка.

— Ладно… Поставь ему галочку, — велел он молодому и, не давая мне перевести дух, поманил всех за собой. — Тогда другой вопрос, и уже не про амбар.

Вел он меня к складу, благо серые стенки его видны прямо с пустыря. Из земли они поднимаются пока в пояс, поверх торчит опалубка будущей секции, но в отсутствие керамзитбетона пока стройку этажей продолжать не стали. Хотя изначально же камышбетон класть планировали, может так и поступим.

— Вот это у тебя что? — Ролт остановился у стенки и ткнул в нее пальцем.

— Склад. Как амбар, только больше и толще, а еще в нем можно всей деревней отсидеться во время штурма.

— Это я понял, рассказывали уже, — поморщился он. — Я тебя про материал спрашиваю! Жидкий камень льют южные мастера, одни на весь свет, секретов не раскрывают, зато их постройки веками стоят, проверено! А ты, стало быть, сам, догадками балуешься. И как твой известковый поведет себя через год? А через три? То-то же, молчишь, — он подозрительно сузил глаза и понизил голос. — Что хоть подмешиваешь? Золу? Землю какую?

— Щепотку терпения, — не удержался я, а про себя отметил, что дед почти угадал, копает только не с той стороны. Засопел он в ответ до того обиженно, что пришлось сжалиться.

— А сколько он простоит без рун, врать не стану, не знаю, — юлить дальше смысла не имело, и я перешел на серьезный тон. — Только в моем бетоне стоят руны гидрофобизации и восстановления, с ними срок службы неограничен. Сам же бетон с годами лишь крепчает, если молодым его не разморозить.

Свежая заливка, тут я ничего не приукрасил, штука нежная, вода в ней еще не встала в камень, и мороз рвет ее в рыхлую крошку. Зрелому же бетону стужа безразлична, набрал прочность, и хоть зимуй на нем.

— Руны⁈ — старика подбросило второй раз за день, и повыше первого. — В несущем материале⁈ Руны украшение! Они не ра-бо-та-ют, это каждый подмастерье знает! Не по протоколу!

Работают, дед, еще как работают, вон башни надвратные стоят и теплом в лицо отдают, ты же утром мимо них ехал. А молодой пусть строчит, бумаги не жалко, у чужаков без Основы из этих записей всё равно ничего не взойдет, я это еще на солдатской стройке понял.

— Руны у него, как же… — остывал Ролт долго, ворчал под нос, а потом отыскал новый заход и наставил на меня палец. — Ну хорошо. А не станет тебя, кто их обновлять будет, руны твои? Дом должен стоять и без мастера!

— На мой век хватит, — углубляться я поленился. — А там разберемся.

Вопрос, к слову, первый за день, под которым я подписался бы и сам, только ответ у меня давно готов, восстановление в моих связках ухаживает за собой без всякого мастера, а гильдии я про это не докладчик.

— Мастер Ролт, — молодой вдруг поднял руку.

— М?

— А может, это… сходим глянем на лесопилку-то? Если доска и правда такая дешевая, то может, и амбары из нее… ну… можно?

— Вот ты-то куда лезешь⁈ — огрызнулся старший, но пар из него уже вышел. Он побуравил парня взглядом, да настоящей грозы не получилось, и, потоптавшись, старик сдался. — Ладно, пойдем, правда. Самому интересно, что вы там за раму выдумали, а то сказок я нынче наслушался на год вперед.

Производство показывать староста не запрещал, и двинулись мы к реке всем табором, а дорога эта вышла отдельным представлением. Бабка с лотком перехватила нас на полпути и всучила комиссии по пирожку, Ролт заупирался, подношения ему, надо полагать, устав не велит, но пирожок пах сильнее устава.

Лесопилка встретила нас в полный голос, рама ходила вверх и вниз, с хрустом вгрызаясь в бревно, опилки летели по сторонам мелкой крупой, а из-за штабелей громыхал голос Ольда, распекавшего кого-то за смазку. Свежие доски сходили с рельсов одна за другой, весь белый от стружки подручный принимал их и перекладывал рейками.

Ролт встал и замолчал, помятый и давно забытый протокол так и торчал у него под мышкой, грифель у молодого не скрипел, и оба смотрели,