Хранители Тории: Город запретных желаний - Дарья Верескова

Но потом взгляд зацепился за строчки. Это была…

Расписка об отказе от претензий на случай, если за воротами со мной что-то случится. В перечень входили увечья, заболевания, смерть…

Я не была сумасшедшей, я ценила свои права, и подобные бумаги всегда считала безответственной дуростью.

— Вы предлагаете мне другую должность?

— Ту же самую, но вы будете собирать данные в Приграничье.

Я продолжала вчитываться в строчки, но почти не разбирала написанного…. Согласие на приём ударной дозы препаратов, о которых я ничего не знала. Я понятия не имела об их последствиях для здоровья, не понимала, скажется ли это на моей возможности зачать и выносить здорового ребёнка. Казалось бы — безумная мысль в такой момент.

Всё это просто того не стоило, мне не платят таких денег, чтобы рисковать жизнью. Джин рискует, но он сам так решил, к тому же он живёт в роскошной квартире, разъезжает на «Порше» и инвестирует в собственное будущее.

— Думаю, подписывать это, с учётом увиденного мной за воротами, будет безумием. Подобные требования несовместимы с моей ролью и оплатой, — честно ответила я, отодвигая лист. В горле пересохло, ладони мгновенно вспотели.

Совсем скоро я окажусь за пределами особняка — без работы, без шансов на скорый переезд, с кучей долгов и в дурацких отношениях, но по крайней мере живая и здоровая. Наверное, здоровая…

— Сколько вы хотите? — с усмешкой спросил начальник, и я неверяще подняла на него глаза.

* * *

Шесть часов ушло на то, чтобы составить новый договор — безумное время, за которое я всё равно не получила никаких гарантий, но это давало хотя бы призрачную надежду. Я сразу заявила, что намерена обсудить все медикаменты с врачом и оценить риски, и если сочту их опасными, то предпочту уволиться.

Мне чётко дали понять, что остаться на прежней позиции с прежним кругом задач не получится при всём желании — либо я подписываю отказ от претензий и принимаю риски, либо ухожу. И да, я по-прежнему буду иногда появляться в лаборатории вместе с остальными, потому что для того, чтобы поддерживать нас двоих в приграничье нужно было намного больше ресурсов.

Но зарплата…

Я таких денег даже представить себе не могла — в три раза больше прежнего оклада, хотя и он казался мне пределом мечтаний. Только подумать, какие возможности теперь открываются.

Оказавшись снаружи, я подняла голову к небу и шумно выдохнула. Если подойти к делу с умом, я смогу обезопасить и себя, и Джина. Без подготовки меня туда в любом случае никто не бросит…

Я достала телефон, собираясь отправить Оскару сообщение, что скоро буду и что ЧП на работе не… не то чтобы полностью разрешилось, но ситуация перестала быть критической. И тут же наткнулась на сообщение от него:

«Надеюсь, ты не задержишься и не проявишь ещё большего неуважения к моим родителям. Возвращайся домой, нам нужно обсудить твою издевательскую ложь и почему ты считаешь её уместной в отношениях».

Глава 21

Разрыв

«Издевательскую ложь»?

По дороге домой я думала о том, почему он это сказал и о чём конкретно, но спрашивать ничего не стала. Только написала, что освободилась сейчас, после работы, и уже в пути.

Почему-то он прислал в ответ смеющийся смайл и замолчал. В чате с девочками было тихо, Наоми тоже больше ничего не писала — видимо, обидевшись на меня.

Про что Оскар говорил? Что могло показаться ему издевательской ложью?

Обычно бесконечная дорога пешком от станции до нашего дома показалась в этот раз слишком быстрой. Я входила домой с ощущением, что чужая в этом месте, несмотря на то, что квартиру мы искали, одобряли и украшали оба. Из-за быстрой ходьбы я вся вспотела, но футболка и спортивные штаны оказались невероятно дышащими и удобными — вещи явно стоили дорого.

Всё самое лучшее для Джина Робертсона?

В дверь я не звонила и не стучала — это мой дом. Открыла своим ключом и сразу же окунулась в потрясающий аромат домашней готовки Сумису. Оскар не раз говорил мне, что я готовлю хуже его матери, и, если честно, это было абсолютной правдой. Готовить я не любила, не особо хотела, и у плиты мы стояли по очереди. Оскара это вполне устраивало, потому что он, в отличие от своего отца, не являлся тонким ценителем высокой кухни.

Никто из них меня не встретил, хотя звук поворачивающегося ключа они, конечно, слышали, зато когда я вошла в уютную кухню-гостиную, Оскар сразу поднялся. На лицах его родителей застыло вежливое, отстранённое выражение, подсказавшее мне, что он уже успел сказать им что-то, что настроило их против меня.

— Пойдём, — бросил он, решив поговорить в нашей спальне, хотя я подумала, что лучше, наверное, выяснить всё вне квартиры, где нас случайно могли услышать его родители.

Одновременно очень хотелось спать — в автодоме мы с Джином, конечно, проспали несколько часов в перерывах между сексом, но этого было недостаточно после такой долгой смены.

Я молчала, даже не представляя, о чём он хочет поговорить, да ещё и с таким серьёзным видом. Его красивые черты исказились, будто я предала его или совершила что-то ужасное, он явно горел от праведного гнева, хотя и старался сдерживаться при родителях.

— Не собираешься мне ничего объяснить? — начал он спокойно, слишком спокойно — так разговаривают, когда решение уже принято и изменить чужое мнение невозможно.

— Объяснить что? Я вообще не поняла твоё смс, — честно ответила я.

— Ты трахалась с кем-то, пока врала мне про ЧП на работе… У нас, вообще-то, открытые отношения, и я всегда был с тобой честен, и я не понимаю, о каких вообще отношениях может идти речь, когда доверия больше нет.

Неужели я случайно ответила ногой на звонок? И после этого он слышал… в основном стоны и крики, пока телефон не разрядился? Сколько он услышал?!

— Побледнела? Я чего угодно от тебя ожидал, но не того, что ты начнешь врать про работу и потом осознанно заставишь меня слушать твои наигранные стоны. И это пока мои родители здесь, дома, ждут тебя и относятся к тебе почти как к дочке! — он всё-таки не сдержался и немного повысил голос, отчего я резко оглянулась на дверь.

— Тише! — прошипела я змеёй.

— Так хотелось меня уязвить? Нашла с кем переспать именно сегодня, и именно сегодня врала мне, хотя могла бы просто честно сказать, и я