Магия рун - Алекс Рудин

— Согласно документам, дом императора Петра находился вот здесь. Как я и говорил, он не сохранился. Теперь на его месте находится тюремная башня.

— А где отчёты о строительстве башни? — поинтересовался император. — Если здесь есть подземный ход, строители должны были его обнаружить.

— К сожалению, все ведомости погибли при пожаре, — пожал плечами Воинов. — Это случилось задолго до моего назначения, причины пожара я не знаю.

— А вот до меня доходили кое-какие слухи, — неожиданно сказал Коротаев. — Мой дед в ту пору служил по судебному ведомству и рассказывал, что первый подрядчик крупно проворовался на строительстве башни. Хотел свалить всю вину на архитектора, а тот от обиды сжёг чертежи и отказался продолжать работу. А потом и ведомости сгорели в архиве, и восстановить их не удалось. Но Имперское казначейство всё-таки провело расследование, и подрядчик угодил на каторгу. Громкое было дело. Строительство остановили на десять лет, и заканчивали его совсем другие люди.

— В такой неразберихе информация про подземный ход вполне могла затеряться, — заметил я.

— Вот именно, — кивнул император. — Давайте осмотрим башню.

Замок на двери давным-давно заржавел. Несчастный капрал под нашими взглядами минут десять возился с ключом, но заевший механизм так и не поддался.

Наконец, Репей потерял терпение, отодвинул капрала в сторону и сжал замок в ладонях. Тот рассыпался ржавой трухой.

— Это порча казённого имущества, — громко сказал Воинов.

Не обращая на него внимания, кладовик потянул дверь на себя, и она открылась с пронзительным скрипом.

— Извольте немедленно смазать петли, — бросил Воинов капралу. — И приведите территорию в порядок. Что у вас тут за бардак?

— Не стоит срываться на нижних чинах, Дмитрий Сергеевич, — негромко заметил император. — Рыба гниёт с головы. Пожалуй, мне нужно почаще устраивать такие вот внезапные проверки. Магическое освещение работает?

Этот вопрос он задал капралу.

— Не могу знать, — отрапортовал капрал. — В башню входить запрещено.

— Значит, не работает, — вздохнул император. — В таком случае, принесите фонарь. Будете нам светить.

Жёлтый свет фонаря выхватил из темноты изгибающийся влево круговой коридор и толстые кирпичные стены, покрытые чёрными разводами сухой плесени и пыли. На ходу я коснулся стены ладонью и мгновением позже почувствовал удивлённый ментальный импульс. Как будто башня не ожидала, что её окликнут, и опоздала с ответом.

А ещё я почувствовал, что башня только напускает на себя суровый вид. В глубине каменной души ей давно опротивело тюремное ремесло.

Кладовики рыскали по коридору, выискивая магические заклятья. Министр культуры Пётр Фаддеевич Коротаев с любопытством наблюдал за ними, а Воинов шагал, ни на кого не глядя. Весь его вид говорил о том, что он находится здесь, только подчиняясь служебному долгу.

Император чуть замедлил шаг и дождался меня.

— Я виделся с князем Юсуповым, — тихо сказал он. — Вполне благоразумный молодой человек. Конечно, у меня нет ваших магических способностей, но я неплохо разбираюсь в людях. Мне показалось, что в князе нет никакой обиды на судьбу или Империю. Это встреча со Стражем его так изменила?

— Князь сам принял решение не жить прошлым, — ответил я. — Страж всего лишь немного ему помог.

— Я склоняюсь к тому, чтобы не выдвигать против Юсупова обвинение в побеге. Я имею на это право, его отец совершил преступление против монарха, а не против общества. Но что дальше делать с князем? Всё имущество рода Юсуповых давно конфисковано, у него в Столице ни кола, ни двора. И сбережений почти не имеется.

— Если вы решили простить князя, то не останавливайтесь на половине пути, — посоветовал я. — Пусть Имперское казначейство вернёт ему ту часть имущества, которую возможно вернуть. Думаю, от дворца его сиятельство и сам откажется, в последнее время он привык к простой жизни. А вот небольшой удобный особняк неподалёку от Воронцовского госпиталя будет очень кстати.

— Почему неподалёку от госпиталя? — поинтересовался император.

— Потому что князь Юсупов хочет служить целителем в госпитале. Я пообещал ему место, если вы не будете против. За годы ссылки он растерял друзей, а я не хочу оставлять князя в одиночестве. Когда магу не с кем даже поговорить, это плохо сказывается на его характере.

— Я тоже так считаю, — задумчиво кивнул император. — Спасибо за совет, Александр Васильевич. Магический дар Юсупова может быть очень кстати. Империи всегда нужны люди с магическими способностями.

Император говорил правильные слова, но мыслями был где-то далеко. Я покосился на него:

— Вы о чём-то не договариваете, Ваше Величество? Вас тревожит что-то личное.

На секунду лицо императора закаменело, но он тут же расслабился и улыбнулся.

— Ну, у вас и чутьё, Александр Васильевич. Что ж, придётся посвятить вас в государственную тайну. Впрочем, я всё равно хотел обсудить с вами эту проблему. Дело в том, что моя младшая дочь Татьяна лишена магического дара.

Император заметил мой удивлённый взгляд и угрюмо кивнул:

— Так бывает. Чего только не бывает на свете, вам ли этого не знать. На порядок дел в династии это не влияет, но я хочу, чтобы моя дочь росла счастливым ребёнком.

— А она несчастна? — осторожно спросил я.

— Она зачитывается сказками про магию, — вздохнул император. — И верит, что когда-нибудь её дар появится, и он непременно будет особенным. Чего вы хотите, ей всего семь. Но дети так быстро растут, и ещё быстрее разочаровываются. Я не хочу, чтобы это случилось с ней. Ладно, у нас с вами ещё будет время об этом поговорить. А сейчас не стоит привлекать внимание господ министров.

Мы уже прошли половину круглого коридора. Сюда выходили двери пустых тюремных камер, они были распахнуты настежь. Я заглянул в одну камеру и увидел на полу остатки гнилой соломы, а крошечном зарешёченном окошке — кусочек внутреннего двора тюрьмы.

В этом была какая-то запредельная жестокость — построить тюрьму так, чтобы заключённый даже из окна не мог видеть свободу.

Я снова провёл рукой по шершавым кирпичам. На этот раз здание откликнулось сразу, как будто тюрьма ждала возможности поговорить со мной.

На меня обрушилась такая бездна тоски и одиночества, что я пошатнулся и едва устоял на ногах.

Эта башня не хотела быть тюрьмой. С самого момента постройки она мечтала о другой судьбе. Хотела стать маяком, крепостью, обсерваторией, местом для