Роанна. Имперский лев - Виктор Постоенко

Сделав краткую остановку и созвав капитанов кораблей на совещание, Силлавэй довел до них план действий. После чего ближе к вечеру они обнаружили сильно растянувшийся флот противника на западном курсе. А дальше бились сколько могли. Но рисковать не стали.

Потом искали вражеский флот, ускользнувший из Мадраса. Рассказал, как его обнаружил Ремрок и навел с помощью своих пароходов на врага весь флот Кеннета. Описал бой, потопление врагов и спасение части бриттских моряков. Рассказал про наши потери. Кеннет велел ему отвести поврежденные в бою и захваченные у бриттов корабли в Империю, в Эллию.

Никто же еще не знал, какие злодеяния совершили бритты в наших городах. Если бы знали, может, и не стали бы спасать тонущих. Хотя в море другие законы. А Ремрок, присоединив к себе четыре винтовых корвета, ушел блокировать Мумбаи и по возможности постараться нанести врагу посильный урон.

Вражеский адмирал и некоторые командиры кораблей, которых выловили из воды, сейчас пленники Кеннета в Хамбантоте. Погибло много представителей бриттской знати, с места сражения не ушел ни один из кораблей, вышедших с Карнелиусом в море. В Лондиниуме о поражении узнают не раньше, чем через полгода.

Больше всего новоиспеченного адмирала поразили винтовые фрегаты и корветы. В той же Бриттии и Франкии опыты с первыми маленькими колесными пароходами еще только ведутся. Он сам видел, как легко «Помона» расправилась с тремя бриттскими кораблями и какую роль сыграли эти фрегаты в сражении в Аравийском море.

— Новые бомбические пушки позволили Кеннету не приближаться к линии бриттских кораблей, а так как он занимал наветренное положение, то ему было легко парировать все их попытки сблизиться.

— В чем причина дальнобойности наших пушек? — задал вопрос Император.

— Да, они намного крупнее бриттских. Но стреляют полыми ядрами, заполненными порохом. Бомбы намного легче чугунных ядер обыкновенных пушек, которые из-за своей тяжести не могут пролететь такое же расстояние. И применение капсюльных замков на наших пушках ускорило момент выстрела, поэтому наши комендоры не так зависят от качки, как их собратья на бриттских кораблях.

— Что Кеннет сказал Вам передать нам по поводу пленных? — спросил адмирала король.

— Он собирается переправить их в Империю. А адмирала Карнелиуса, отдавшего приказ стрелять по городам, судить как военного преступника. Такого еще никто в мире не делал. Кеннет говорит, что бритты из кожи вылезут, чтобы его освободить.

— Кстати, супруг мой, а что стало с тем полковником из Путнагара, которого захватили тогда при штурме крепости? — поинтересовалась я, как-то упустив в свое время этот момент.

— Кеннет передал его Болтону, ну а тот отомстил и за сына, и за своих товарищей. Насколько я знаю, он передал его своим даккийцам, и те посадили предателя на кол.

— Ваше Величество, я привел поврежденные и захваченные корабли к месту назначения. Разрешите мне вернуться в Хамбантоту.

— Адмирал, сколько у Вас сейчас кораблей?

— Командующий Кеннет оставил под моим командованием те самые четыре линейных корабля. Они составят дивизию после реформы, которую он задумал провести в Западном флоте. И мне оставили четыре фрегата из тех новых, что пришли тогда из Глорайта.

— Оставьте один фрегат пока в Эллии. Я думаю отправить его сопроводить в Андол наших франкских гостей. Тут им сейчас не место из-за присутствия в Пондишерри пришедшей из Бреста эскадры. Вы же в курсе, что произошло в Фаризе и Франкии?

— В курсе, Ваше Величество. И хотя франки всегда были нашим противником, мне по-человечески жаль и королевскую семью, и всех дворян, и просто людей, убитых восставшей чернью.

— После конвоирования Ваш фрегат пусть возвращается в Хамбантоту под Ваше командование. Таковы мои распоряжения.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Как Император и ожидал, франки согласились на переход в Андол, а по поводу службы пока думают. Но держать их здесь и дразнить республиканцев не было смысла. После ухода франков и отряда Силлавэя мы тоже начали готовиться к возвращению в Рианол.

Торжественный прием в Магистрате прошел великолепно. Райан очаровывал местное дворянство, а я — женскую часть собрания. Пир длился чуть ли не до полуночи. Еле смогли покинуть зал, так как утром нас уже ждали кареты.

Император проложил путь таким образом, чтобы посетить наибольшее количество городов. Поэтому наше возвращение затянулось еще на десять дней. Мы делали остановки в больших городах, посетили Вердантские заводы Кассоля, два дня гостили у герцогини Харрасской, посетили Тиллмурские рудники, а перед Рианолом ночевали в Веренсаре.

В столице нас уже ждал сам Тан Байан с докладами. Он всегда докладывал лично, если добытые его людьми сведения были ценны или имели решающее значение. Мы сразу же прошли в кабинет и вызвали по его просьбе Риттона, герцогов Андольского и Этернийского.

— Столкновение с танами организовали мои люди, — начал Байан. — Во время стычки погибли почти все чиновники, но тот, кто уже работал с нами, уцелел, а остатки каравана добили сидевшие в засаде наши воины. Шум поднялся неимоверный. Тем более танские купцы, вывозившие руды и медь из синханских и батойских рудников, давно уже перешли все мыслимые границы своим наглым поведением. Они уже считали каганат своей вотчиной и даже не стеснялись это показывать при каждом своем визите.

На общем собрании племенных родов, куда прибыли все вожди даже самых мелких племен, крупные князья заставили кагана отвечать на неудобные вопросы. И после обсуждения наглых требований вана о выдаче ему голов чиновников и членов их семей князь Синхана неожиданно спросил:

— Каган, а почему, согласно всех наших законов, на общем собрании не присутствует Хатун, являющаяся матерью нашего народа? Где обе ее дочери? Про младшую известно, что она упала в реку и утонула — я сам присутствовал на ее похоронах. Но где глубокочтимая Хатун и ее дочери, которым ты вызвался быть отцом и защитой?

— Мы не видим их рядом с тобой много лет. Зато во дворце обитают какие-то неизвестные нам женщины из низшего сословия, живут в их палатах, пьют и едят на золоте, — продолжил князь Батоу.

Послышались подобные вопросы и от других, более мелких князей. Молчал только князь Юлина, внимательно наблюдавший за происходившим, и его ближние князья, военачальники, главы юлинских родов.

— Хатун больна, а ее дочери сейчас находятся в загородном поместье вместе с нею, где ухаживают за матерью. Лекари посоветовали вывезти ее в горы, чтобы легкий горный воздух помог в лечении ее больных легких.

— Это наглая ложь! — внезапно раздался твердый женский голос.

В сопровождении батойских воинов