За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

любопытно, — лениво прокомментировала Милана, удобно устроившись в каменном кресле. — Это кресло, кстати, тоже мягкое. Но ваши родственники, скорее всего, не увидят в этом ничего особенного.

— Скорее всего, так, — согласился я. — Но я не особо близок с Ренскими, и для меня это выглядит очень необычно. И раз уж мы про них вспомнили — а что, карлы действительно настолько их слабее?

— В целом да, — кивнула она, — но вообще дело обстоит несколько сложнее. Ренские прежде всего специализируются на камне, а карлы работают в основном с металлом. Они слабее младших Ренских, но могут делать с металлом вещи, для младших Ренских недостижимые. Ну а возможности старших Ренских вы наверняка знаете лучше меня.

— Не знаю, — покачал я головой. — И просвещать меня они не сильно торопятся.

Стефа, правда, как-то пообещала мне рассказать о том, что могут Ренские, но почему-то это заглохло, и больше она про это не вспоминала. Может быть, когда-нибудь всё-таки расскажет.

— Ну если уж вы не знаете, значит, никто не знает, — развела она руками. — Но эти возможности, безусловно, велики.

Да уж точно немаленькие — кое-что о них мне всё же известно. Собрать в нижней мантии тысячи тонн рассеянного в ней ванадия и вытащить всё это наверх — такая мощь даже пугает. Да и то, как Стефа рисовала карту подземелья, меня тоже впечатлило. Совсем неудивительно, что карлы боятся с ними ссориться — думаю, у Ренских хватит сил, чтобы в случае чего их просто прихлопнуть, как надоедливую муху.

Обсуждение подземных чудес на этом и заглохло — да сказать по чести, за исключением странного камня обсуждать в этой комнате особо было нечего. Я всё-таки решил, что её специально освободили от личных вещей, чтобы поместить туда чужаков. Скорее всего, Милане именно здесь и предстоит нас дожидаться. Непонятно было только, почему оставили инструменты — вероятно, они считались настолько естественной принадлежностью любого помещения, что никому не пришло в голову их убрать. Может быть, артефактор и нашёл бы их интересными, но для нас они были просто непонятными железками.

Где-то через полчаса занавеска на входе откинулась, и в комнату вошла девушка с подносом. Она скользнула взглядом по Милане, по Ленке, а потом увидела меня. Глаза у неё округлились, она медленно, пристально на меня глядя, подошла к столу, поставила на него поднос, а затем, всё так же не спуская с меня глаз, попятилась, и покинула комнату задом, аккуратно задёрнув за собой занавеску.

— По-моему, вы ей понравились, Кеннер, — хихикнула Милана, и Ленка тоже прятала улыбку.

— Я знаю, что передо мной невозможно устоять, — ответил я, порядком озадаченный визитом, — но я уже женат. К тому же не думаю, что я ей так уж понравился, скорее всего, она просто в первый раз увидела настоящего великана. Давайте же посмотрим, чем нас решили угостить гостеприимные хозяева. Хороший знак, кстати, разве что они собрались нас отравить.

— Зная вашу мать, сомневаюсь, что вас так уж легко отравить, — хмыкнула Милана. — Меня-то отравить в принципе возможно, зато я почувствую любой яд, даже не пробуя еду. Здесь яда нет, так что есть это можно.

Я осторожно откусил серую ноздреватую массу, которая, по всей вероятности, когда-то была грибом.

— Никогда не пробовал опилок, но вполне верю Нориту, что у них именно такой вкус, — сделал я вывод.

Ленка незаметно выплюнула кусочек гриба в руку и как бы невзначай закинула его под своё кресло. Я только покачал головой от такого шокирующего проявления бескультурья. Впрочем, учитывая вкус угощения, её вполне можно понять. Возможно, того, кто не пробовал ничего другого, этот вкус устраивает, но вот Норит достаточно пожил наверху, и я уверен, что он сейчас из кожи вон лезет, чтобы убедить старейшин согласиться на поставки нормальной еды.

В шесть часов Норит, конечно, не уложился, но уже через восемь часов нас всё-таки позвали на встречу. Норит действительно старался — вряд ли было легко собрать так быстро кучку упёртых стариков.

Старейшин было пятеро. Они хмуро смотрели на нас, старательно демонстрируя недовольство наглыми пришельцами. Сесть нам тоже не предложили, но мы расселись сами, отчего физиономии старейшин посмурнели ещё больше.

— Мы готовы выслушать вашу просьбу, чужаки, — наконец объявил тот, что сидел в центре — вероятно, самый главный.

— Нашу просьбу? — удивился я. — У нас нет никакой просьбы. Это мы готовы выслушать вашу просьбу.

— Нашу просьбу? — в свою очередь переспросил тот, и всё собрание в удивлении вытаращилось на нас.

— Я согласился установить с вами деловые отношения из уважения к Нориту, — объяснил я. Сам Норит при этом сидел немного в стороне и с интересом прислушивался к нашей беседе. В эмоциях у него прослеживалось удовольствие — он явно был на нашей стороне. Могу себе представить, сколько крови попили у него старейшины.

— А также в качестве ответной любезности за небольшую услугу с его стороны, — продолжал я. — Однако какой-то серьёзной заинтересованности в этом у меня нет, и если вы откажетесь от дел с нами, я только вздохну с облегчением. С Норитом я найду возможность рассчитаться не таким обременительным способом.

Старейшины начали переглядываться между собой. Подобное начало разговора явно выбивалось из привычного им шаблона. Идея, что в роли просителей могут выступать именно они, не понравилась им совершенно.

— А вы видели наши изделия? — спросил самый молодой, сидящий с края. Он с начала встречи хмурился меньше всех — наверное, потому что самый молодой, и не успел ещё как следует проникнуться величием племени рифов.

— Я видел одну брошку. Великолепная работа, с удовольствием купил бы у вас какую-нибудь безделушку в подарок жене. Но я не думаю, что вас заинтересует идея просто продать мне какое-нибудь украшение.

— Просто продать украшение нам неинтересно, конечно, — согласился тот. — Но мы могли бы поставлять вам украшения на постоянной основе.

— Это не вариант, к сожалению, — развёл я руками. — Я дворянин, мне запрещено заниматься перепродажей. Я могу помочь вам с открытием лавки, могу заключить с ней договор протекции, но для торговли вам придётся искать другого партнёра.

— Тогда как вы представляете себе возможное сотрудничество?

— Нас могут заинтересовать необычные сплавы и камни, но только при условии длительного сотрудничества, как минимум лет на двадцать. Однако поначалу мы согласны только на небольшие разовые сделки.

— Почему? — не понял он.

— Потому что у вас плохая репутация, — объяснил ему я. — По отзывам имевших с вами дело, вы слишком вольно относитесь к исполнению договоров. Я, конечно, могу наказать вас за неисполнение, но предпочёл бы до этого не доводить. Так что длительный