За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

Я тут же вспомнил выплюнутый Ленкой кусок гриба, который радушным хозяевам предстояло найти под креслом. Впрочем, учитывая вес мебели, вполне возможно, что найти этот кусок смогут только археологи. Кто знает — может быть, через десять тысяч лет учёные будут писать диссертации по Ленкиному прикусу, и гадать о её рационе по отпечатку зубов.

— Ели, ничего так, — дипломатично подтвердил я. — Пресноваты немного.

— Пресноваты, — с грустным вздохом согласился он и с возмущением продолжил: — Но всё равно же добрая еда. А у этих от наших грибов аж рожи перекашивает. Вот что они из себя вообразили?

— Безобразие, — поддакнул я. — Надо бы заняться их воспитанием.

Норит энергично кивнул и посмотрел на меня с симпатией. Вот странное дело — нам он рассказывал, что мы летим к доломитовым вратам, потому что от них идёт самый короткий путь к Хозяйке, а сейчас вдруг выясняется, что у её отнорка есть прямой выход на поверхность. Похоже, Милана была права — он и в самом деле воспользовался случаем бесплатно доставить свой груз. Ну ладно, с их старейшинами всё равно надо было встретиться, так что будем считать, что через доломитовые врата мы зашли не зря. Но на будущее надо запомнить, что за ним обязательно нужно приглядывать, да и вообще с карлами расслабляться не стоит. Наверняка эти их повадки вылезут наружу ещё не раз и не два.

— Раз уж мы вспомнили про ваши вкусные грибы, Норит — так что решили старейшины?

— Решили попробовать поторговать с вами, — отозвался тот. — То есть официально пока ещё ничего не решили, у них не принято вот так сразу решения принимать. Пару дней будут ругаться, потом подерутся, ещё через пару дней успокоятся и решат торговать. А Кальцит уже всё сам решил, он им прямо так и сказал, что вы, мол, тут развлекайтесь как хотите, а мои люди торговать с Арди будут.

— Ну ладно, — я немного удивился такому стилю принятия решений, но не мне указывать им, как управлять племенем. — Как решат окончательно, пусть дадут нам знать через Анну Ренскую, или сразу мне напрямую позвонят, я предупрежу секретаря.

— Допустим, позвонили, а дальше что? — непонимающе нахмурился Норит.

— А дальше я присылаю своих людей в Рифейск, вы туда же присылаете своих представителей, они обговаривают все детали, готовят договор, или, скорее, несколько связанных договоров. Затем эти договоры подписываю я и ваши старейшины, ну а потом мы их начинаем выполнять.

— Как-то сложно это, — с сомнением заметил Норит. — Мы тогда торговцу, не помню, как его зовут, просто дали наши камни. Он, правда, после этого исчез насовсем.

Я даже поперхнулся от такой незамутнённой простоты. Как можно совмещать презрение к наружникам с такой дикарской доверчивостью? Хотя вполне возможно, что эти вещи как раз прекрасно сочетаются.

— Я, конечно, не исчезну, но, если представить, что такое вдруг случится, с договором вы всегда сможете взыскать все убытки с нашего семейства. Норит, вы образованный человек, — (он приосанился), — и наверняка понимаете, что наше общество — это довольно сложная структура. Если вы хотите получать от сотрудничества с обществом выгоду, то должны понимать принципы, на которых оно построено. Наше семейство, разумеется, не станет вас обманывать, но есть масса людей вроде вашего торговца. И вам необходимо уметь заставить их вести с вами дела честно.

— Но мы же будем работать с вами, — указал он. — А не с кем-то ещё.

— Даже с нами надо работать как положено. Всегда могут возникнуть какие-то спорные ситуации, и именно договор указывает, как их следует разрешить.

Норит погрузился в глубокие раздумья — если я правильно понял его эмоции, именно на него старейшины взвалили обязанность вести с нами переговоры, и его совершенно не привлекала перспектива вникать в какие-то торговые договоры.

Здесь я вспомнил ещё один важный момент, который мне обязательно нужно было выяснить.

— А скажите, Норит — почему вы зовёте Милану Душеедкой?

— Дураки так зовут, потому что дураки, — объявил он, по всей видимости, позабыв, что так её назвал один из старейшин. — Всё это глупые шахтёрские байки.

— А в чём там суть? — настаивал я.

— Дурацкие выдумки образованному человеку обсуждать неприлично, — резко отозвался он и ускорил шаг, сделав дальнейший разговор невозможным.

Брат с сестрой действительно были похожи на две человеческие фигуры — при наличии достаточно развитого воображения, конечно, и в темноте. За ними нашёлся и проход, спрятанный за завесой мелких сталактитов. К счастью, воды в нём не было, хотя множество лужиц на полу показывали, что вода здесь бывает регулярно. Мне хотелось спросить, в чём причина таких периодических наводнений, но Норит быстро шёл впереди, всей спиной демонстрируя нежелание общаться, и загадка осталась загадкой.

Наконец, он остановился и показал рукой на неширокий боковой проход.

— Вам туда, — объявил он. — Мы не знаем, где там у Хозяйки вход. Сколько мы туда ни ходили — нет там дверей, даже тайных. Хотя её слуги как раз отсюда выходят.

— А это тупик, или проход куда-то ведёт? — спросил я.

— Прямо на поверхность идёт, никаких боковых ходов нет. Где там Хозяйка сидит, непонятно.

— Мы разберёмся, — заверил я его. — Можете возвращаться, мы обратную дорогу найдём.

— Ну уж нет, — содрогнулся он. — Я вернусь один, а Душеедка подумает, что я вас где-то бросил. Или ещё чего почище. Нет уж, я лучше буду здесь вас дожидаться.

Душеедкой её зовут только дураки, потому что дураки, да? Впрочем, напоминать про это я деликатно не стал.

— Хорошо, ждите, — согласился я. — Постараемся вернуться побыстрее.

И мы с Ленкой двинулись в глубь прохода, на пыльном полу которого отпечатались следы какой-то грубой обуви внушительного размера.

Идти пришлось всего минут десять. Коридор в одном месте немного расширялся, формируя как бы небольшую проходную комнату, и в её углу даже в неярком мерцающем свете ясно выделялась слегка мутноватая плёнка пространственной аномалии. Рядом с ней топтался какой-то бородатый тип с совершенно бандитской рожей. Если бы он выглядел поувереннее, то был бы здорово похож на казака с известной картины Сурикова о покорении Сибири.

— А, вот ты где! — обрадовалась Ленка и немедленно наябедничала: — Кени, это тот самый, который пытался меня изнасиловать.

— Ничего я не пытался, — мрачно отозвался мужик.

— Негодяй! — заявил я, сделав зверское лицо. — Тебя за это убить мало!

— Так она же меня и убила.

— Не она убила, а ты сам умер, — строго поправил я его. — Это не считается. Ладно, отложим пока этот вопрос. Ты зачем здесь стоишь? Проходящих женщин караулишь?

Ну, это, пожалуй, вряд ли.