За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Не враждебна, а дополняет его. Как вы с женой — у вас могут быть разные интересы, вы можете даже в чём-то не соглашаться, но вы, по сути, одно и то же. Однако судя по тому, что наш разговор ушёл совсем в сторону, его пора заканчивать.

— Прошу прощения, госпожа, — заторопился я. — Есть ещё один важный момент: что нам делать с твоими марами?

— Да что хотите, — пожала плечами она.

— Возвращаясь к твоей аналогии — ты не возражаешь, когда олени убивают твоих волков?

— Почему же нет? — она с интересом взглянула на меня.

— А если, допустим, олень, убивший волка, болен?

— Если оленю хватило силы и воли, чтобы убить волка, значит, он ценен для популяции и достоин жить и давать потомство. И неважно, болен он или нет.

— Со всем уважением, госпожа, чисто теоретический вопрос: если ты допускаешь такое, то, возможно, и допускаешь, что олени также могут убить хозяйку волков?

— То есть меня? — она засмеялась. — Во-первых, у твоих спутниц даже близко не хватит на это сил. Они, в сущности, ещё дети, которые вообразили себя взрослыми. А во-вторых, какой в этом смысл? Гея тут же выберет другую смерть, которая будет делать то же самое. Я не первая смерть, и далеко не последняя.

— Опять же чисто теоретический вопрос, если позволишь: мне говорили, что Высшие гораздо сильнее богов. Получается, что это неправда, и боги сильны?

— Глупый вопрос, — она пожала плечами. — Ответь мне — люди сильны?

— Смотря какие люди, — кивнул я. — Да, вопрос действительно был глупым. Тогда последнее, что я хотел бы спросить: как мы можем справиться с твоими марами?

Она с улыбкой посмотрела на меня и насмешливо сказала:

— Думайте сами. Докажите, что вы действительно такие олени, которые способны справиться с волками.

Сказав это, она сделала неуловимый жест рукой. Мир качнулся, закружился, расплылся цветными пятнами, и мы обнаружили себя вновь в той же самой пещере. Дверь исчезла.

Глава 21

— Как-то совсем уж бесцеремонно нас выставили, — озадаченно сказал я. — И дверь убрали.

— Даже обидно немного, — согласилась Ленка. — Аудиенция окончена, пошли вон. С другой стороны, всё-таки поговорили.

— Поговорили, — грустно вздохнул я. — Даже не знаю, как Драгане всё это преподнести. Ну что, двинулись к Нориту?

— Подожди минутку, — остановила она меня, когда я уже было тронулся с места. — Пока мы с тобой вдвоём, и слишком чутких ушей рядом нет… так что она там говорила про наши души?

Этот вопрос рано или поздно должен быть прозвучать, и отвечать на него придётся. Однако полный ответ я ни в коем случае давать не собирался — для Ленки, возможно, никакой разницы и нет, а вот маме наверняка будет неприятно узнать, что я помню и другую маму. Неизбежно возникнет вопрос, чей же на самом деле я сын. Мама, скорее всего, этот вопрос и не выскажет, но он всегда будет незримо присутствовать и отравлять наши с ней отношения. Да и вообще отношения в семье.

— Ну… — замялся я, подыскивая слова. — В общем, несколько сильных сущностей это подтвердили, и можно считать установленным фактом то, что моя душа принадлежит некоему чужому миру. Она заблудилась между мирами и зацепилась за твою душу, которая её удержала, и продолжает держать здесь, в этом мире.

— Бедный, — Ленка посмотрела на меня с нежностью и сочувствием, и мне стало стыдно за то, что приходится её обманывать. Пусть даже всего лишь умолчанием, и пусть даже только потому, что не вижу другого пути.

— Тебе я тоже создал проблему, милая, — сказал я виновато. — Ты же слышала Морену — из-за меня и ты стала чужой в этом мире. Наши души теперь сироты, мы не здесь и не там.

От этого Ленка легко отмахнулась:

— Зато благодаря этому мы стали бессмертными, так что приобрели намного больше, чем потеряли.

— Не думаю, что всё так просто, — покачал я головой. — Наверняка с этим связана какая-то серьёзная проблема. Она же не зря намекнула, что нам лучше не умирать. С бессмертием такой намёк как-то плохо сочетается.

— Ты решишь любую проблему, Кени, вообще любую, — с уверенностью сказала она. — Я это просто знаю.

Приятно, когда в тебя настолько верят, но очень уж это обязывает. Не люблю, когда у меня появляются обязательства, которые я на себя не брал, но иногда от этого просто некуда деваться.

— И я вижу ещё один неприятный момент — если ты вынужден жить вечно, не в силах прервать опостылевшее существование, то это может оказаться хуже смерти. До этого очень далеко, конечно, но…

— А я здесь никакой проблемы не вижу, — пожала плечами она. — Нам просто нужно идти вперёд не останавливаясь. Если мы останавливаемся в развитии, вот тогда и появляется опостылевшее существовании. Если мы развиваемся, то нам это не грозит.

— Ну, пожалуй, так, — согласился я.

— А ты вообще ей веришь?

Верю ли я Морене? Я задумался. С детства мама, да и не только она, говорила мне, что ложь неприемлема для Владеющего, что она способна задержать, или даже отбросить назад того, кто идёт Путём Силы. Но с тех пор я вырос, познакомился со многими Высшими, и постепенно пришёл к мысли, что дело обстоит гораздо сложнее. Если для слабых Владеющих это полностью справедливо, то с ростом личной силы появляется гораздо больше свободы. Даже если ложь и наносит какой-то ущерб Высшему, он настолько ничтожен, что его просто невозможно заметить.

Я начал смутно подозревать это после истории с Мариэттой Кисой, а после разговора с Анной Максаковой в кают-компании подозрение перешло в уверенность. Киса сумела ввести в заблуждение своих сторонников, среди которых было немало Высших, а это невозможно было сделать недомолвками и прочими уловками, которыми Высшие так любят морочить головы обычным людям. Кисе наверняка приходилось врать, и врать немало, но если это и отразилось на её силах, то не особо заметно.

Скорее всего, у Высших достаточно сильная воля, чтобы исказить реальность, и сделать ложь на время частично или даже полностью правдой. А может, для них это просто уже неважно. Сильные духи, например, врут вовсю, и на них это совершенно не сказывается — вполне возможно, что и Высшие могут вводить себя в такое состояние, когда правда и ложь для них ничем не отличаются. То, что они предпочитают не врать впрямую, скорее привычка, чем необходимость.

— Я думаю, что Морена легко могла нам наврать с три короба, — выдал я результат своих размышлений, — но не вижу причин, зачем ей это делать.