Под драконьей луной - Робин Слоун

Так он проводил много счастливых часов до меча в камне, до того, как Мэлори обезумел. Ариэль был храбрый, любознательный, неуемный и, надо сказать, немного склонный к мечтательной лени.

Когда он наконец расслабился и перестал думать, что будет дальше, он нашел Змию.

Которая обитала вовсе не на дне водоема.

В тот день на краю Прозрачного водоема собралось много ученых, воздух гудел богатыми обертонами голосов, однако у Ариэля уши были в воде, и он различал их как тихую музыку, словно в соседней комнате оркестранты пробуют инструменты. Мальчик лежал на спине и смотрел в ясное розовое небо.

Что-то ударило его по голове, и он подумал, это Дурга всплывает, но на воде качался какой-то предмет: миска, показалось сперва Ариэлю. Кто-то из ученых выронил? Немыслимо – они не приближаются к воде с едой и питьем.

Миска – вернее, как стало теперь видно, чаша, что-то вроде широкого кубка, – плавала на поверхности, однако от столкновения с Ариэлем она черпнула воду и начала тонуть. Мальчика разобрало любопытство. Он набрал в грудь воздуха и нырнул. Чаша быстро шла ко дну; Ариэль рванул за ней и в рывке прошел не только сквозь измерения высоты, ширины и глубины, но и через печаль, довольство и, если не ошибаюсь, бубликовость. Это было потрясением, которое еще усилилось от того, что чаша выросла и он не ухватил ее, а вплыл внутрь.

Вирдская Змия

10 июня 13778 года

Змия царила в разрушенном чертоге, который, будь он целым, затмил бы величием любой антский собор любой их эпохи. Потолок обвалился, и в просвет смотрело небо – не розовое, как над водоемом, а черный купол, усеянный невидимыми с Земли звездами. Сам чертог был завален сокровищами, золотом, драгоценными каменьями и много чем еще, а посередине, полускрытая своими богатствами, возлежала Вирдская Змия.

Она была исполинская, свернутая кольцами, с лучистыми глазами и широким улыбающимся ртом.

– О! – воскликнула Змия, и на миг мелькнул ее розовый язычок. – О! О! Это занятно.

Ариэль переступил порог.

– Представься! – крикнула Змия. – Кого я имею честь лицезреть и так далее?

– Я Ариэль де ла Соваж, – сказал мальчик. Он решительно не желал отказываться от этого дурацкого имени.

– Ты студент, новичок в университете?

Ариэль сказал, что да.

– В таком случае добро пожаловать. Ты нашел хорошее место с хорошими людьми.

Чертог вокруг Змии колыхался, все вспыхивало и сияло, как вода в ручье. У Ариэля мутилось в голове, но он понимал, что это его шанс. После стольких разочарований нельзя было сплоховать.

– Кто-то другой говорил с тобой давным-давно, – крикнул он Змие. – Или не так давно, не знаю.

– Конечно, не знаешь. Время не просто в морщинках и складках. Оно смято, скручено, завязано узлом.

Ариэль начал:

– Его звали Мэлори…

Змия перебила:

– Погоди. Сбавь обороты. Ты еще не представился.

Ее шея разделилась надвое, и еще, и еще, и еще; перед Ариэлем стоял лес шей, и каждая была идеально четкой, такой же реальной, как соседняя, и голова на каждой шее улыбалась.

Ариэль захрипел от ужаса и растерянности.

Змия встряхнулась, и число шей сократилось до семи.

– Извини, – сказала она. – Я забыла, что ты новичок. Это наименьшее, чем я могу обойтись, если мы хотим обсуждать что-нибудь существенное. Скажи мне семь вещей про Ариэля де ла Соважа. Представься на моих условиях, и тогда мы поговорим.

Ариэль чувствовал, что в голове у него совершенно пусто. Мгновение он не знал о себе ровным счетом ничего. Затем начал, поначалу легко:

– У меня есть брат по имени Кей.

Одна из голов перегорела, рассыпалась искрами.

– Продолжай.

– Я нашел меч в гробнице…

– Не что ты сделал, а кто ты. Еще шесть, пожалуйста.

Ариэль задумался:

– Я люблю исследовать лес и обрывы. Всякие такие места. Меня нелегко разозлить. Я могу надолго задерживать дыхание.

Головы Змии весело перегорали, и Ариэль ободрился.

– У меня есть двое друзей, Агассис и Дурга. Три, если считать Кея. Я бы считал Кея. Меня сотворил волшебник, но я не знаю зачем.

– Ты становишься видимым, Ариэль де ла Соваж! Еще одно.

Последняя голова Змии нависла над ним.

Мальчик судорожно вспоминал что-нибудь еще. Он подумал было сказать, что плохо плавает, но не был уверен, что это по-прежнему правда. С самого начала он знал, что́ хочет открыть, только не мог подобрать нужные слова.

– Осторожнее, – предостерегла Змия. – Если ты не определишь себя с точностью в этих жалких семи измерениях, ничто дальнейшее не будет иметь смысла.

– Последнее обо мне: мне предстоит совершить что-то значительное, – сказал Ариэль. – Неудобно так говорить, но я верю, что это правда.

Мне хотелось завопить: «Болван, ты все упустил. Ты смелый, любознательный, немного неуемный. Ты романтик!» Однако Ариэль этого всего про себя не знал. Пока не знал.

Змия кивнула, медленно качнув последней оставшейся шеей.

– Я вижу, кто ты, – сказала она, – и начинаю понимать твое место в общей картине. К делу! Здесь, в Прозрачном водоеме, у меня много форм – ученые называют их эпитетами. Можешь выбрать ту, что тебе больше по душе. Смотри, сколько хочешь, и остановись, когда тебя все устроит.

Ариэль сделал шаг, и Змия преобразилась; теперь она была не драконом, а львицей, стерегущей окровавленную тушу. Еще шаг – и она медведица гризли в пенном ручье, кишащем форелью. Еще шаг – и она жрица, облаченная в сокровища, ее тиара, оплечье и браслеты – все из чистого золота и соединено золотыми цепочками. Еще шаг – и она музей, да, целый музей, а ее богатства внутри нее, груда абстрактных картин. Еще шаг – и она глава государства среднеантской эпохи, ее сокровища – апокалиптическое поле крылатых ракет в пусковых установках. Эпитеты мелькали, и Ариэль шагал быстрее, поскольку все они его пугали; ни один не был лучше дракона.

Он попятился. Змия превратилась в женщину на коврике для пикника, расстеленном посреди садовой лужайки. Ариэль слышал стук молотков по шарам в игре, про которую не знал, что это крокет. Сокровищем Змии был парк.

– Я буду говорить с тобой так, – сказал он.

На Змие был свободный свитер поверх узких брючек, а рядом с ней на коврике лежала торбочка с тетрадкой, пакетиком хрустящей картошки и бутылкой воды.

– Отлично, – сказала она. – Садись.

Ариэль опасливо подошел – он боялся, что сцена будет меняться так же стремительно, как раньше, однако коврик по-прежнему лежал на газоне. В каждой травинке мальчик различал проблеск одной золотой монеты.

– Почему у тебя