Под драконьей луной - Робин Слоун

class="p1">Дурга попросила Ариэля зайти в главный корпус в полдень. Там было тихо, ученые по большей части ныряли в колодец или занимались хозяйственными работами. Снаружи солнце заливало улочки. Внутри очаги стояли потухшими и холодными.

За одним из низких столов последняя дочь антов разглядывала колоду игральных карт.

– Я скучаю по Агассис, – промолвил Ариэль, садясь рядом.

Бобриха ушла накануне. Они почти все время проводили втроем, и сейчас, оставшись с Дургой наедине, Ариэль чувствовал, что все не так. Как будто он разучился говорить.

В любом случае университетская карточная игра была тем веселее, чем больше участников.

– Я тоже скучаю, – сказала Дурга. – Однако я так и так ее бы не позвала. Мне кое-что надо обсудить с тобой одним.

Ариэль глянул на нее с любопытством.

– Я провела исследование, – сказала Дурга. – Перерыла библиотеку, поговорила со старейшими учеными. Сходила в Кром Фортуна…

– Когда?! – воскликнул Ариэль.

– Когда ты дни напролет плавал в водоеме, – весело ответила Дурга. – Ты не заметил.

Девочка разложила карты перед собой, младшие и старшие. Мечи и посохи, звезды и котлы, а также тринадцать ярких карт-картинок. Младшие она отодвинула в сторону, оставив только картинки.

– Такие карты известны очень давно, – сказала Дурга. – Их делают в Кроме Фортуна. А туда они попали из далекой страны.

Ариэль кивнул. Все колоды в университете были замусолены до мягкости.

– Я считаю, что рисунки древние. Это первая часть моего открытия. А вот вторая часть. Карты всегда казались мне знакомыми…

– А вы играли в карты? – осторожно спросил Ариэль. – До драконов?

– Конечно. Колода у нас была другая. Впрочем, если посмотреть внимательно, она рассказывала кое-что про историю – настоящую историю и политику, не говоря уже об экономике. Моя подготовка включала и это тоже… предполагалось, что мне, возможно, потребуется изобрести игру.

Всякий раз, как Дурга упоминала свою подготовку, мне думалось, что она посещала самое странное учебное заведение в мире.

– Я должна рассказать тебе про драконов, – объявила она.

– Я про них знаю.

– Да? И сколько их?

До сих пор слово «драконы» означало для Ариэля неисчислимое множество, как «пчелы» или «трава». Ему виделась некая извивающаяся масса, клубок.

– Тысяча? – предположил он.

– Их семь. Они создавались как команда, каждый с определенной ролью в будущем путешествии.

Дурга принялась загибать пальцы:

– Дракон Сангреаль, посол. Он должен был выступать от имени Земли.

До отлета драконов Сангреаль был всеобщим любимцем. В телешоу, где зрители наблюдали за обучением драконов, Сангреаль блистал, порой являя больше человеческого, чем любой человек.

– Дракон Энсамет, пилот. Руководитель миссии.

Энсамет, единственный из людей и драконов, мог вести корабль сквозь потайной ход через пространство и время.

– Дракон Сидераль, инженер. Благодаря ей это все… работало.

Именно Сидераль по возвращении драконов стала архитектором семилучевой цитадели. Сияющий шрам на ночном светиле – выражение ее воли.

– Дракон Барбуз, связь. Шифры и языки.

Барбуз, после возвращения драконов – глава лунной разведки. Барбуз, чьи аватары внедрялись к антам. Оли, друг Альтиссы, оказался Барбуз-клоном.

– Дракон Матадор, безопасность. Оснащенный для защиты корабля от немыслимых угроз.

Матадор, воевавший против антов. Он создавал из лунного грунта смертоносные аватары, губительные машины, ставшие мрачными символами противостояния, и отряжал их в мрачном одиночестве – чудовищные порождения фильмов о кайдзю, которые нашел у себя в сердце: аватары типа «Бык», типа «Молот», типа «Возмездие». Аватара типа «Красавица» уничтожила Сан-Франциско.

– Дракон Сумерки, навигация. Благодаря ей они в конечном счете вернулись.

Сумерки, снискавшая себе несметное множество телевизионных фанатов. Творцы драконов – прагматики до мозга костей – очень смущались, что одно из их созданий оказалось сексапильным.

– Дракон Усаги, психолог. Заместительница Энсамета.

Усаги, на которую возлагали вину за все несчастья: выполняй она свои обязанности как следует, драконы, может, не сошли бы с ума.

Дурга разложила карты, которые отобрала из колоды.

– Думаю, я нашла заключенную в них историю. Картинки – драконы.

– Но картинок тринадцать, – возразил Ариэль, – а ты только что сказала, что драконов семь.

– Смотри, – ответила Дурга, – я разгадала их тайную закономерность.

Она разложила карты. Они были богато разрисованы, со множеством причудливых деталей, как антское Таро. Дурга принялась по одной выдвигать их на середину стола.

Карта I – одинокая фигура, созерцающая обширную местность, испещренную опасностями.

– Энсамет, – сказала Дурга.

Карта II – женщина перед зеркалом. В той первой игре, которую Ариэль выучил в соважской таверне, эта карта меняла очки между игроками, переворачивая исход игры.

– Усаги, – сказала Дурга.

Две карты, III и IV, крылатые вестники, один летит через густой лес, другой танцует на увенчанных белой пеной волнах.

– Барбуз, – сказала Дурга.

Три карты, V, VI и VII, влюбленные, блистательно разодетые, андрогинные, одинаково томные. Во многих играх эти карты складывались в разные треугольники – победой в таких играх были либо похороны, либо свадьба.

– Сумерки, – сказала Дурга.

Четыре карты, VIII, IX, X, XI, башни, каждая с крохотным мрачным стражем: на одной он стоит в основании башни, на другой смотрит между зубцов, на третьей выглядывает из окошка, на четвертой – совершает смертельный прыжок. Когда-то Ариэль с Кеем играли в бесконечные военные игры, и там эти карты были ценнейшим боеприпасом.

– Матадор, – сказала Дурга.

Карта XII – король. Самый богатый рисунок, на заднем плане изобилие удовольствий – бочки и колбасы, монеты и драгоценные камни, улыбающийся пес, прыгающая рыба. В игре на ставки игрок, получивший эту карту, забирал весь банк.

– Сангреаль, – сказала Дурга.

И наконец, карта XIII, колдунья, почти противоположность королю, одинокая фигура на темном фоне, заключенная в кольцо пламени – то ли в собственное заклинание, то ли в темницу.

– Сидераль, – сказала Дурга.

Тринадцать карт, семь отчетливых групп. Девочка ясно это увидела.

Она выдвинула одну карту вперед – номер два, даму перед зеркалом.

– Ученые вынимают эту карту из колоды, – сказала Дурга. – Они ее чтут. И они не знают почему, а я знаю. Эта карта – Змия, а Змия – дракон Усаги.

Ариэль скептически разглядывал карту. Я разделял его чувства. Драконы – создания из чистой мысли, которые воевали против антов из семилучевой цитадели на Луне. Дурга предполагала, что один дракон обитает теперь на дне колодца в стылом университетском городке.

– Я не могу знать наверняка, – сказала она, – но все сходится. Здесь, рядом с океаном… в зеркальном водоеме, смотрит на небо… ведет бесконечные разговоры, как великий психолог… очень похоже на Усаги.

Ариэль попытался вообразить знакомый ему эпитет, Ингрид, в роли руководителя и советчика. Сработало. Он без колебаний вступил бы в ее команду.

– Как ты будешь проверять, так ли это? – спросил он.

– Проверять буду не я, – сказала Дурга