Сестра грифонам - Джен Уильямс

такое королевский дворец: огромный старый корабль перевернули вверх дном и превратили в большой питейный зал. Когда Левен со спутниками приближались к нему, солнце уже клонилось к горизонту, заливая ветхий деревянный корпус мрачным огненным светом, предвестником бури. Герольда повсюду сопровождали стражники королевы; один из них, заметив ее замешательство, повернулся и счел нужным пояснить гостям:

– Отец королевы отдал ей этот корабль, когда взошел на трон. Это было ее первое самостоятельное судно. Когда корабль состарился и потек, королева приказала вытащить его на берег и перевернуть вверх дном. – В голосе стражника послышалась гордость. – В Корнвуллисе бережливый народ. Хорошего дерева тут днем с огнем не найти, тем более кедра, так что все идет в дело.

В узких окнах, прорезанных вдоль всего корпуса, горели фонари, а поперек широкого чрева, обращенного теперь к небу, были проложены мостки для стражи.

– Что за жизнь выпала этим деревьям, – произнес Киллиан, обращаясь больше к самому себе, чем к остальным. – Они выросли и обрели мудрость в лесу, среди других деревьев. Уже совсем взрослыми их спилили, придали им новую форму и отправили в море, где они видели то, чего не бывает в лесу. А теперь они живут третью жизнь, став человеческим домом.

Герольд взглянула на него:

– Ты говоришь так, словно деревья знают, что с ними происходит. Может, пока их корни в земле, они и чувствуют что-нибудь. Но когда их уже срубили? Что они могут понимать, они же мертвые?

– Они знают больше, чем ты можешь себе представить. – Киллиан опустил голову.

Он не хотел, чтобы его кто-нибудь слышал, просто по привычке лесного жителя заговорил вслух, позабыв, что вокруг находятся люди, а не деревья.

Двери питейного зала открылись, и наружу хлынула волна шума и жара. Слышно было, как громогласно отдает распоряжения королева Верла, а когда гости вошли, слуги побежали за едой и элем. Киллиан постарался найти себе уголок потише, что оказалось нелегко в таком людном и шумном месте. Хорошо галке – она слетела с его плеча и укрылась где-то среди стропил. Герольд озиралась по сторонам так напряженно, будто в любую секунду ждала нападения.

– Надеюсь, ваши желудки готовы к тому, чтобы их набили? – крикнула им королева Верла. – Мы так поступаем с особами королевской крови – кормим их до отвала! И королев, и всех, кого они приведут с собой, даже герольдов! Птичка, которую прислала мне Броудика, говорит, что ты привезла мне подарок от нее. – Верла усмехнулась, но тут же вспомнила, что рядом находится Эпона. – Как дела у твоей матушки, принцесса?

– Рада случаю передать тебе ее восхищение и пожелания более прочного партнерства между нашими двумя королевствами.

– Ага, значит, как всегда. – Верла взгромоздилась на огромный деревянный трон, стоявший позади длинного стола, который, как заметил Киллиан, был украшен резьбой, изображавшей давно исчезнувших титанов: виверн, кракенов, огромных вепрей и жар-птиц, летящих над бушующим морем. – Твоя мать никогда не сдается, да?

– Только не в том случае, когда речь идет о дружбе с такой замечательной женщиной, как ты, королева, – ответила Эпона любезно.

– У Лондуса глаза завидущие, а руки загребущие, – ответила Верла. – Аппетит королевы Броудики не ограничится Корнвуллисом.

– Ваше величество… – начала Эпона, но Верла лишь небрежно махнула рукой.

– Твоя мать так изголодалась, сидя на севере, что пошла на юг и захватила Лондус, бросив свой Галаброк. Но мы здесь не для того, чтобы ворошить этот старый спор.

Тут в дальнем конце зала отворилась дверь, и вошла королева-консорт Вербена. Она выглядела совсем не так, как раньше: ее умытое лицо сияло, а длинные бледно-золотые волосы были убраны в гладкий пучок, скрепленный серебряными заколками. Платье из клочков сменила накидка из розового шелка со свободными рукавами и широким поясом, расшитым маргаритками. На шее по-прежнему висел золотой желудь на серебряной цепочке. Верла поднялась со своего трона ей навстречу, усадила Вербену на свое место, а потом склонилась и нежно поцеловала ее в щеку.

В зале стало тихо, но Киллиан ощущал накаленное пространство вокруг – это пылали человеческие умы: одни полные любопытства, другие – гнева. Эти чувства были направлены на молодую женщину рядом с ним – герольда. Она стояла, расправив плечи и вскинув голову так, словно была готова сразиться со всем залом, хоть вместе, хоть поодиночке.

– Сегодня у нас найдутся темы поинтереснее. – Слова Верлы падали в тишину, как камни в лесной пруд. – У нас в гостях представитель империи. И не простой представитель, а герольд, созданный причудливой магией тамошней императрицы.

По залу пронесся ропот.

– Зачем пожаловала, империя?

Герольд кашлянула и начала:

– Я прибыла к вам с подарком от королевы Броудики, ваши величества. Как вам уже известно.

– Я спрашиваю, зачем сюда явилась ты, девочка, а не на какое безумие толкает тебя Броудика.

Освящающая Илевен запнулась и не сразу нашлась с ответом.

– Наверное, затем, чтобы меня ловили в сети? – не удержалась она.

Эпона тихо хихикнула.

– Я здесь, ваше величество, потому что я свободная женщина и хотела увидеть Бретлению. Вот и все. У меня нет ни тайных планов, ни тайных приказов. – Герольд развела руками. – Больше мне сказать нечего. Так что насчет подарка, нужен он вам или нет?

Ропот в зале усилился, и Киллиан услышал, как у входа двое мужчин потянули из ножен клинки. Но королева улыбнулась.

– Дерзишь? Что ж, ты – меч империи, а не дипломат. Откуда тебе знать, как следует говорить с королевами? К тому же Вербена считает, что тебе можно доверять. Ладно. Вручай свой подарок, герольд, посмотрим, нужен он нам или нет.

Целую секунду герольд не двигалась. Наконец Эпона наклонилась к ней, и Киллиан услышал шепот принцессы:

– Нет, это должна сделать ты, Освящающая Илевен. Подарок, полученный из моих рук, не произведет должного впечатления.

Герольд чуть заметно кивнула и наклонилась к своим дорожным сумкам, которые стояли рядом с ней на полу. Когда она разогнулась, в руках у нее была шкатулка с зеленой печатью друинов. Киллиан напрягся, ожидая, что его сейчас попросят ее открыть, но королева Верла обратилась куда-то в самый дальний и темный угол зала:

– Милая, открой это для нас. И побыстрее, ладно? Ужин уже на подходе.

Из темного угла вышла высокая молодая женщина в длинных алых одеждах и приблизилась к столу. Она оказалась настоящей красавицей, а ее длинные рога спиралями поднимались от висков к потолку. Беря шкатулку из рук герольда, женщина вдруг повернула голову к Киллиану, перехватила его взгляд и одарила его быстрой холодной улыбкой.

Напряженная тишина повисла в зале, и в этой тишине Киллиан почувствовал, как бьется высоко