Мастер драгоценных артефактов 5 - Александр Майерс

И тут в дверь постучали.

Оба вздрогнули. Гордей переглянулся с женой, потом подошёл и осторожно отворил.

На пороге стояли двое мужчин в тёплых шапках, запорошённые снегом. Они отряхнулись и вошли, вежливо кивнув.

— Доброго дня, — сказал один из них, который был повыше. — Не пугайтесь. Мы из управления деревни. Перепись новоприбывших ведём, всех записываем — кто, откуда, что умеет. Порядок такой.

— Проходите, — пробормотал Гордей.

Мужчины достали толстую тетрадь, уселись за стол.

— Итак, ваши имена?

— Гордей и Велена. Сыновей четверо… — он перечислил их имена.

— Замечательно. А теперь главное. Какими полезными навыками владеете?

Велена смутилась.

— Да какие у меня навыки… — она развела руками. — По дому управляться, еду готовить, шить, и всё. Ну… разве что рисую немного. Но это так, баловство.

Визитёры тут же подняли головы.

— Рисуете? — переспросил высокий. — А работы есть? Покажете?

— Да всего одна и осталась, — растерялась Велена. — Остальное бросить пришлось, когда уходили. Это ж просто увлечение, для души. Краски нынче дороги, самой их сделать непросто…

— Покажите, будьте добры, — настаивал мужчины.

Велена помялась, потом отыскала среди неразобранных пожиток свёрток со своей картиной. Это была небольшая доска, на которой она когда-то изобразила летний луг — цветы, бабочки, синее небо. Незатейливо, но с душой.

Гости переглянулись и закивали.

— Красивая картина. Мы её у вас на время заберём, с вашего позволения.

— А зачем? — насторожилась Велена.

— Графу показать. У нас так заведено: если кто интересным талантом владеет, то он лично решает, что с ними делать.

— В смысле — делать? — Велена побледнела.

— Да вы не пугайтесь, — засмеялся высокий. — Если графу понравится — будете рисовать для деревни. Картины для домов, для таверны, может, для имения. Это будет ваш вклад в общее дело. Граф у нас всем заведует — устройством, бытом, жизнью людей. Вы ведь заметили, какая мебель красивая? — он кивнул на резные спинки кроватей. — Это всё чтобы нашим людям жилось приятнее.

Гордей с женой переглянулись в недоумении.

— Да зачем на это время-то тратить? — не выдержал Гордей. — Картины, резьба…

— Поживёте у нас — поймёте, — ответил мужчина. — Здесь всё по-другому. А вы сами, Гордей, что умеете?

Гордей пожал плечами.

— Да ничего особого. Гончарным ремеслом немного владею. Только у нас в деревне каждый третий это умел, так что вряд ли вам с этого прок будет.

— Гончарное дело лишним не бывает, — тут же ответил высокий, делая пометку.

— Да какой с глины прок? — хмыкнул Гордей. — Посуда хрупкая, бьётся. Чего её лепить, коли из дерева и крепче, и проще?

— Так и спать можно на полу или на земле. А можно — на мягкой перине. Да только на перине-то приятнее, верно? Вот и тут так. Всегда хорошо, когда есть выбор и есть уют.

Гости закрыли тетрадь, поблагодарили, забрали картину и ушли, оставив семью в полном смятении.

Гордей долго смотрел на закрытую дверь.

— Странно всё это, — пробормотал он наконец. — Люди везде беспокоятся, как выжить. Где еды добыть, как зиму пережить, как от жуков отбиться. А здесь думают, как бы покрасивше да поуютнее. Картины, резьба, перины…

— И не говори, — тихо отозвалась жена. — Необычно…

Не успели они опомниться, как в дверь снова постучали.

Гордей открыл — и обомлел. На пороге стоял староста Степан, который всем тут заправлял.

— Здравствуйте, добрые люди! — широко улыбнулся он, входя. — Не серчайте, что без приглашения. Я к каждой новой семье захожу, познакомиться да поздравить с приездом.

— П-проходите, — выдавил Гордей.

Степан уселся, расспросил о дороге, о детях, о том, всё ли по нраву в доме. Общался с ними так, будто встретил старых друзей.

— А нынче вечером на площади праздник будет, — сообщил он под конец. — Приходите всей семьёй непременно! Еды будет вдоволь, напитков всяких. И граф сам пожалует, со своей возлюбленной.

— С возлюбленной? — переспросила Велена.

Степан вдруг замялся.

— Ну… тут я, пожалуй, лишку сболтнул, — он понизил голос. — Скажу по секрету: ходят слухи, что есть у графа избранница. Да только сам он ничего такого не объявлял. Это мы уж сами домыслили. Уж больно они хорошо вместе смотрятся. Пара любопытная, сами увидите.

— Да какие праздники зимой? — удивился Гордей. — Мороз ведь.

Степан только улыбнулся загадочно.

— Этот праздник сам граф устраивает. А коли он за дело берётся — значит, знает, что делает. Приходите — не пожалеете.

Ближе к вечеру, закутавшись потеплее, семья всё же отправилась на площадь.

Народу собралось много — вся деревня, и старожилы, и новенькие, и те самые бывшие разбойники. Посреди площади горели костры, стояли столы, ломившиеся от снеди. А впереди, на возвышении, стоял сам граф Шахтинский. Рядом с ним — черноволосая девушка дивной красоты.

Граф поднял руку, и шум стих.

— Народ! — заговорил он. — Зима выдалась суровая, но мы держимся, и держимся уверенно. А раз так — почему бы и не отдохнуть? Я решил устроить праздник. Чтобы вы не сидели по домам, а повеселились и отдохнули.

Люди встретили его слова радостными возгласами, а Шахтинский тем временем продолжил:

— Может, у нас пока не всё гладко. Но мы идём к лучшей жизни. И мы к ней непременно придём, обещаю. А ещё у нас пополнение! Давайте поздравим новых жителей!

Толпа захлопала. Гордей с Веленой и все остальные новенькие неловко заозирались, чувствуя на себе тёплые взгляды.

— Катарина, — повернулся граф к девушке. — Давай начинать. А то народ уже мёрзнуть начал.

Девушка кивнула и подняла руки над головой. Через несколько мгновений с её пальцев сорвалось сияние. Воздух вокруг неё задрожал, заструился, наполнился силой.

— Ведьма… Она ведьма! — пронёсся по толпе шепоток.

Люди попятились, кто-то прижал к себе детей. Велена ахнула, схватила Гордея за рукав.

Но граф стоял спокойно. Мало того — он положил руку девушке на плечо, прямо в самый разгар колдовства, и хоть бы что.

И Гордей подумал: либо с этим графом что-то не так… либо он невероятно силён. Так силён, что ведьмино колдовство ему нипочём. Все знают, что ведьму трогать опасно.

Над всей деревней медленно вознёсся купол — мягкого золотистого света, тёплый, мерцающий. Он раскинулся над площадью, над крышами, и…

Стало теплеть.

Мороз отступал, снег под ногами оседал. Люди, изумлённо охая, стали стягивать шапки, разматывать шарфы, снимать варежки.

— Вот так! — улыбнулся граф, обводя толпу рукой. — В течение получаса весь снег здесь растает. А потом и лужи уберём, не беспокойтесь. Сегодня вы можете прикоснуться к кусочку лета, посреди суровой зимы. Так что веселитесь! Начинаем праздник!

Гордей стоял, разинув рот, и чувствовал, как лицо ласкает магическое