Не верь никому - Джим Чайковски

Сделав глоток, Шерин окинула взглядом горы. К утру метель наконец стихла, и небо казалось невероятно синим. Лишь кое-где, словно следы промчавшейся стихии, повисли пятнышки облаков; серая ледяная дымка обнимала склоны и стелилась по верхней кромке леса.

Весь мир был, казалось, вылеплен из снега. У подножия гор тянулись наметенные ветром гряды снежной пыли. Узкая тропа над обрывом едва угадывалась под пушистой белизной. Нависшие над ней огромные карнизы напоминали застывшие волны. У самого входа в бункер лежал сугроб по пояс. Бункер могло бы засыпать полностью, если б не огонь, нагревавший камни, которые и противостояли атакам стихии.

Снаружи талая вода каплями стекала по кирпичам. Огромные сосульки нависли над дверным проемом острыми клыками. Струйки дыма от костра тянулись в небо.

Шерин и не заметила, как к ней подошел Дункан.

– Все уже позавтракали. Лоран хочет, чтобы мы возобновили поиски на нижних уровнях.

Она кивнула и повернулась к нему:

– Как ты себя чувствуешь?

– Устал и разбит. А ты?

– Тоже. Но кофе помогает. – Она повернулась к нему. – Вчера, когда мы были внизу, тебе не было плохо? – Вопрос был не праздный, ей нужно было это знать.

– В каком смысле?

– У меня, например, ужасно разболелась голова. Списала это на напряжение и стресс. Но я видела, что и Лоран трет виски, будто у него то же самое.

Дункан ненадолго задумался, глядя куда-то вдаль, потом медленно кивнул.

– Я чувствовал приближение мигрени. У меня такое бывает… – Он нахмурился. – А почему ты спрашиваешь?

Шерин отступила от входа:

– Давай сначала спросим остальных.

Они прошли к арке, ведущей в башню. После заснеженного пейзажа снаружи воздух здесь казался удушающе жарким.

Дункан задал тот же вопрос Арчи, который пожал плечами.

– У меня нос часто бывает заложен. Так что сказать, было ли мне вчера хуже, чем обычно, не могу.

Шерин его ответ, похоже, не удовлетворил.

К ним подошел Лоран:

– Я вот ощущал вчера колющую боль за глазами. Но к чему вы ведете, мисс Карр?

Она указала на большую кучу хвороста у костра:

– Думаю, мы не первые, кто испытывал здесь такие же проблемы. Люди собирали и приносили хворост, старались запастись топливом для костра. Но при этом – обратите внимание – они так и не использовали его до конца. С годами здесь накапливалось все больше и больше дров, брошенных теми, кому становилось нехорошо. Может быть, они объясняли плохое самочувствие похмельем или чем-то другим, но в результате все уходили отсюда.

Дункан округлил глаза:

– Так ты считаешь, что внизу плохой воздух? Застоявшийся или, возможно, отравленный углекислым газом? Как иногда бывает в глубоких пещерах?

– Воздух внизу не стал плохим. Не испортился. Он был таким всегда. – Она повернулась к Руссо, которая отложила оставленные после завтрака тарелки и прислушивалась к разговору. – Ваша история о ведьмах, которые накладывали заклятия на чужаков, а потом убивали их…

– Аnguana.

Шерин кивнула:

– Фольклорные сказания часто основываются на реальных событиях. В данном случае история о ведьмах служила своего рода объяснением существования ядовитых пещер вроде этой.

– Напоминает мне суды над салемскими ведьмами, – сказал Дункан. – Считается, что галлюцинации и припадки, которые, собственно, и спровоцировали обвинения, были вызваны отравлением спорыньей, ядовитым грибком на заплесневелом ржаном хлебе.

– Как и магия всевозможных зелий и травяных снадобий часто имела фармакологическую основу, – добавил Арчи. – Об этом и Тэг постоянно твердит.

Шерин указала на лестничный пролет:

– Если система пещер существовала задолго до бункера, не надо обладать богатой фантазией, чтобы представить, как мог зародиться такой миф. Возможно, люди укрывались здесь веками, постепенно делая пещеры все более пригодными для временного проживания.

– Как в известняковой каменоломне Барбье, – заметил Лоран.

Шерин повернулась к группе. То, что она собиралась им сказать, было всего лишь умозрительным предположением:

– Но я не думаю, что источником отравления здесь является углекислый газ. Самый нижний уровень бункера находится на относительно небольшой глубине. Сомневаюсь, что воздух там настолько плох.

– Если не углекислый газ, то что же тогда? – спросил Лоран.

Шерин пристально посмотрела на него:

– Полагаю, это ловушка.

51

07:55

Дункан держался на почтительном расстоянии от взбешенной рыси. Руссо пристегнула поводок к ошейнику кошки и пыталась подтянуть Катча к лестничному пролету. Рысь шипела и рычала; когти впивались в камень, ища опору. Вся шерсть встала дыбом, словно зверя ударили электропогонялкой.

Дункан нахмурился. «Даже будь у нас такая штука, сомневаюсь, что она заставила бы кошку спуститься по этим ступеням…»

Руссо, должно быть, тоже это поняла и бросила на Шерин сердитый взгляд.

– Синьорина, если вы хотите, чтобы я силой заставила Катча, мне понадобится для этого более веская причина.

Шерин стояла, сложив руки на груди и с болью глядя на происходящее.

– Простите. – Сглотнув, она кивнула. – По правде говоря, я не знаю, будет ли от этого какой-то толк. Я надеялась, что, если мы сможем завести Катча на нижние уровни, он сможет по запаху определить источник этого токсина. Вероятно, тот защищает дверь, которую мы ищем.

– Я ничего не чувствую, – сказал Арчи.

– Этот токсин определенно не имеет запаха. Как и углекислый газ. Но Катч явно на что-то реагирует. А обоняние у кошачьих намного острее нашего.

Руссо кивнула:

– В четырнадцать раз острее. Однако их обоняние не так развито, как зрение и слух. Рыси – ночные охотники. У них исключительное ночное зрение, как и слух, вот почему в темноте они такие грозные охотники.

Словно подтверждая свою готовность продемонстрировать этот талант, Катч поджался и зарычал.

– Если б нам удалось воспользоваться его острым обонянием, – объяснила Шерин, – это помогло бы сузить зону поиска и определить, за какой из кирпичных стен скрыта потайная дверь.

Лоран повернулся к Руссо:

– Можем ли мы рассчитывать на его сотрудничество?

– Я могу попробовать еще раз.

Руссо опустилась на одно колено, протянула раскрытую ладонь и заговорила по-итальянски, твердо, но не жестко. Рысь больше не рычала. Ее прижатые к голове уши приподнялись при звуке голоса хозяйки.

– Думаю, он… – прошептал Арчи.

Молниеносно выбросив лапу, зверь царапнул когтями ладонь Руссо, зашипел и отступил.

Женщина почти не отреагировала, лишь слегка сощурила глаза. Капли крови упали на пол. Тем не менее – хотя когти рассекли ладонь, вероятно, до кости, – Руссо не убрала и даже не отвела руку и продолжала спокойно говорить.

Судя по всему, такое случилось не впервые. Накануне вечером, когда они готовили ужин, Руссо сняла куртку и закатала рукава. Ее руки были иссечены шрамами.

Катч припал брюхом к полу. При виде крови глаза его вспыхнули; он