Ищущий свет - Е. Юань

class="p1">«Хм, стало быть, неодушевленные предметы не переходят в состояние Сокрытия под покровом здешнего мрака…» — Клейн приподнял пожертвованный Даницем керосиновый фонарь, осветив только что выброшенный мусор.

Лишь утолив голод и согревшись, юноша наконец-то смог сосредоточиться на тех самых экспериментах, степень опасности которых благоразумно прощупал заранее через прорицание.

В неверном, пляшущем свете тусклого желтого пламени Клейн резко выбросил правую руку вперед и, сделав хватательное движение в пустоте, вытащил наружу точную копию самого себя.

То был его собственный фантом, выуженный из пор истории, точно так же сжимающий в руке фонарь.

В следующую же секунду подлинное тело погрузилось в серо-белую мглу, позволив сознанию «пробудиться» в только что сотворенной проекции.

Этот призрачный двойник, окруженный целым полчищем покорных монстров и наглухо укутанный беспросветной тьмой, распахнул рот, вознамерившись произнести одно-единственное имя — Амансис:

«…»

Не вырвалось ни единого звука. Слова, готовые сорваться с губ, словно мгновенно канули в Сокрытие.

— Как я и предполагал, — медленно, с шумом выдохнул Клейн, щеголяющий в полувысоком шелковом цилиндре и черном, доходящем до колен плаще.

Бросив мимолетный взгляд на источающую мутный свет лампу, он внезапно, глухим баритоном зачеканил на языке гигантов:

— Леодеро!

Не успело эхо этого имени растаять во мраке, как сотни ослепительных молний, словно откликаясь на дерзкий зов, яростно сплелись воедино и рухнули с небес, в мгновение ока затопив всю округу ревущим электрическим штормом.

У Клейна не было ни малейшего шанса увернуться. Даже виртуозная рокировка с марионеткой не спасла бы положения: радиус поражения оказался поистине колоссальным.

В слепящем серебристо-белом сиянии фантом рухнул оземь. Плоть мгновенно обуглилась, забившись в жестоких судорогах, и теперь бедолага до боли напоминал исполинскую, дымящуюся головешку.

А затем этот обугленный силуэт стремительно осыпался прахом, бесследно растаяв в воздухе, словно лопнувший мираж.

Подлинный Клейн, облаченный во всё тот же плащ интисского покроя, с цилиндром на голове и простеньким фонарем в руке, благополучно вынырнул обратно в материальную реальность и, как ни в чем не бывало, уверенно зашагал дальше.

Пройдя еще немного, его фигура на мгновение подернулась зыбкой рябью, чтобы тут же вновь обрести кристальную плотность.

Не теряя времени, сыщик вновь распахнул губы, выкрикнув на языке гигантов очередное имя:

— Ау…

Едва первый слог слетел с его языка, как из самых недр проекции вырвалось прозрачное, всесокрушающее пламя. Огонь в ту же долю секунды испепелил тело дотла, наглухо лишив юношу даже призрачной возможности поменяться местами с куклой.

И вновь подлинный силуэт Клейна соткался из пустоты. Привычным жестом поправив поля цилиндра, он с абсолютно невозмутимой, ледяной миной продолжил путь по склону холма, густо поросшему гротескной, диковинной флорой.

— Хераберген.

…

— Бадхейл.

…

— Омибелла.

…

'Ни малейшей аномалии. Стало быть, в окрестностях Города Серебра не затесалось ни капли божественной мощи этих мастодонтов…

Имена Медичи, Уробороса и Сасрира тоже оказались пустым звуком… Впрочем, логично, Они ведь не истинные божества. А я-то грешным делом губу раскатал, полагая, что город Полудня и Двор Короля Гигантов — лишь исключения из правил, а на открытых пустошах истинное имя Сасрира мигом спустит с цепи местную ауру «Падения»… Но Медичи! «Красный Ангел», державший в руках «Уникальность», де-факто стоял в полушаге от божественного престола! И не оставил в этих проклятых землях ни единого, даже жалкого следа? Какой позор… Воистину, позор для Короля Ангелов!' — подгоняемый этими мыслями, Клейн, чьи полы черного плаща легко развевались на ветру, спустился с холма. Ведомый исключительно духовной интуицией, сыщик взял курс на северо-запад, устремившись прямиком к мертвым руинам полиса Нос.

По пути он то закладывал хитрые крюки, то виртуозно пускал в ход «Огненные скачки», благоразумно не желая слепо топтать ту самую тропу, что давным-давно проложили следопыты Города Серебра.

…………

Баклунд. Глубокая ночь.

Одри, физически ощутившая, как её эликсир переварился еще на крошечную долю, с бьющим через край энтузиазмом пустила в ход «Прыжок сквозь сны». Юная аристократка грациозно выпорхнула за пределы фамильного особняка, принявшись вольготно блуждать по лабиринтам чужих грез в окрестностях.

Прекрасно осознавая, в какую пропасть катится политическая обстановка, девушка отчаянно, всем сердцем жаждала поскорее вскарабкаться на полубожественный престол.

И вот, в ходе этих призрачных странствий её взор внезапно выхватил до боли знакомое лицо.

То была одна весьма приятная в общении светская дама двадцати девяти лет от роду, буквально в позапрошлом году благополучно выскочившая замуж за некоего виконта.

В этот самый миг её вымышленные покои утопали в непрерывном дожде из лепестков алых роз. На безупречно белоснежном ложе красовалась пара изящных колец в форме сердец, а со стороны окна доносился легкий, ритмичный стук.

Лицо благородной леди густо залилось румянцем. Она пулей метнулась к источнику звука и распахнула створки.

В спальню тут же изящно запрыгнул мужчина, наглухо укрытый темным плащом и маской из черного железа. Сгребши даму в страстные объятия, он бархатным шепотом проронил:

— Я унесу тебя прочь от любых страданий.

Вслед за этим парочка слилась в неистовом порыве, в пылу страсти сметя всё на своем пути и благополучно рухнув на расстеленную кровать.

Будучи прилежным «Странствующим в сновидениях», денно и нощно кующим прогресс в усвоении зелья, Одри успела насмотреться и не на такие пикантные сцены. Период девичьего смущения давно канул в Лету, уступив место искреннему, философскому восхищению тем, насколько же пестры, безграничны и гротескны тайные людские фантазии. Вот и сейчас девушка ни единым мускулом не выдала неловкости, сохраняя безупречную ледяную выдержку истинного «Зрителя». Она созерцала эту интимную кутерьму с таким же отрешенным спокойствием, с каким смотрела бы чересчур экспрессивную театральную постановку.

Впрочем, проявив толику дотошности, аристократка подметила одну занятную нестыковку:

Тот самый таинственный любовник в железной маске ни капли не походил на законного супруга леди. Его повадки и стать куда больше смахивали на одного известного столичного повесу из их же великосветского круга.

«Истинное отражение глубинных, подавляемых желаний?» — с чисто академическим, профессиональным интересом психоаналитика пробормотала про себя Одри.

Ведомая жгучим любопытством, она не стала задерживаться и тут же «просочилась» в сновидение по соседству.

То были грезы законного супруга той самой дамы — достопочтенного виконта.

В собственном подсознании вельможа поначалу с головой увяз в жарких политических баталиях Палаты лордов, однако вскоре этот чинный фарс сменился дикой погоней: какой-то разъяренный граф гонялся за ним с револьвером наперевес, истошно вопя, что этот мерзавец совратил его любимую дочь.

Едва оторвавшись от преследователя и юркнув в спасительное укрытие, виконт тут же призвал свою хорошенькую секретаршу, принявшись весьма специфическим образом снимать накопившийся стресс.

Одри, не в силах