Ищущий свет - Е. Юань

В просторной спальне, щедро залитой багровым светом луны, на той самой белоснежной кровати виконт трепетно обнимал свою супругу, а та, в свою очередь, нежно льнула к нему. Супружеская чета почивала в объятиях друг друга, являя собой картину абсолютной, безупречной идиллии.

«Что ж, пора усвоить железобетонный урок: у каждой души есть своя гнилая, темная изнанка. Вздумай мы вершить суд, опираясь лишь на бредовые сны да мимолетные, греховные помыслы — и в геенну огненную неминуемо загремели бы абсолютно все. До единого человека. И я сама не стала бы исключением… Для подавляющего большинства людей умение держать этих внутренних демонов на коротком поводке, наглухо перекрыв им путь в реальность — это уже колоссальный, достойный уважения триумф…» Одри всё отчетливее осознавала, что амплуа «Странствующего в сновидениях» — это не просто магия, а безжалостная, ежедневная пытка и закалка для её собственного морального стержня.

Тяжело вздохнув, она вновь нырнула в призрачные пучины, направив свой «Странствующий» взор к совершенно иным кварталам.

Вскоре её занесло в не по сезону теплые, пропитанные уютом «покои».

Пол здесь устилал густой, пушистый ковер, а в самом центре возвышался накрытый обеденный стол. Во главе чинно восседала благообразная, седовласая старушка.

По обе стороны от нее разместились супруги средних лет вкупе с троицей совсем еще юных сорванцов. В мягком, пляшущем свете свечей семейство с упоением отдавало должное изысканным яствам. Воздух звенел от заливистого смеха и непринужденной болтовни — картина дышала неподдельным, искренним счастьем.

А вот за окном бушевала совершенно иная стихия. Непроглядная, свинцовая тьма рвала стекла истошными порывами ураганного ветра, порождая первобытный, давящий ужас надвигающейся катастрофы.

«И чего же так до смерти страшится владелица этих грез?» — Одри бесшумно выскользнула из сновидения, вознамерившись прощупать почву в материальном мире и подтвердить свои гипотезы.

Взору тут же предстала весьма скромная, тесная постель, на которой сиротливо ютилась та самая седовласая женщина.

На прикроватной тумбочке, словно безмолвные часовые, теснились фоторамки. Каждая из них была либо перехвачена траурной черной лентой, либо увенчана белым цветком. С портретов смотрели те самые супруги средних лет и трое веселых ребятишек.

Одри в глухом, звенящем безмолвии перевела взгляд за окно. Там, вплотную к чудом уцелевшему домику, чернели изуродованные бомбежкой, истерзанные руины.

Юная аристократка до боли закусила губу. Не раздумывая ни мгновения, она метнулась обратно, в теплые грезы старушки.

Девушка благоразумно не стала лезть на рожон и отводить надвигающуюся во сне катастрофу. Она лишь силой мысли соткала простенький стул, присела в сторонке и принялась с щемящей тоской, неотрывно созерцать эту хрупкую, счастливую идиллию.

Под истошный вой ветра и жалобный звон стекол в комнате по-прежнему ярко плясало пламя, витали дразнящие ароматы ужина, а заливистый смех не умолкал ни на секунду.

В личном, выстраданном своде правил Одри для «Странствующего в сновидениях» золотыми буквами была высечена одна-единственная максима:

«Путник в мире грез лишь приходит, созерцает и бережно хранит увиденное в памяти. Никакого грубого вмешательства. Ибо он — всего-навсего безмолвный „Зритель“».

…………

Под сводами собора Святого Самуила Леонард, откликнувшийся на зов архиепископа Энтони Стивенсона, неспешно поднимался по винтовой лестнице, купаясь в лучах солнца, струящихся сквозь цветные витражи.

Внезапно он понизил голос до глухого шепота:

— Старик, та сокрытая сходка вот-вот возобновит свою работу. Ты и впрямь вознамерился в конце месяца попытать счастья и сунуться в сокровищницу династии Якоб?

— Окончательного решения еще нет, но шанс поистине уникальный. Как-никак, подлинное тело Амона нынче по уши увязло в делах с «Замком Истока», так что внезапно вынырнуть и вставить нам палки в колеса Он не сможет, — слегка надтреснутым, хрипловатым баритоном отозвался в разуме Леонарда Паллес Сороастр. — Впрочем, сейчас я всё больше склоняюсь к тому, чтобы банально слить наводку на клад. Пусть зеваки с той сходки сами лезут на рожон и прочесывают руины, а мы благоразумно заляжем на дно поблизости. Прощупаем обстановку со стороны и виртуозно умыкнем у них из-под носа то, что нам позарез нужно.

Леонард на долю секунды опешил и глухо проронил:

— Старик, а не слишком ли это подло?

Это же откровенная подстава — внаглую использовать резидентов «Отшельников Судьбы» в качестве пушечного мяса для разминирования капканов!

— Хех, до чего же наивный, зеленый юнец! Ты волен выложить им всю подноготную без утайки, пусть сами ломают голову и решают, лезть им в это пекло или нет, — презрительно фыркнул Паллес Сороастр.

Леонард благоразумно не стал больше мусолить эту скользкую тему, переведя русло беседы:

— Старик, когда я уже смогу вскарабкаться на полубожественный престол?

Паллес издал добродушный смешок:

— Сумей ты наложить лапы на духа такого заоблачного эшелона, как та самая посланница твоего бывшего сослуживца, — переварил бы зелье до дна уже в начале грядущего года. Но, хе-хе, чудес не бывает. Придется тебе и дальше потеть, дотошно следуя моим наставлениям и вживаясь в роль. Глядишь, ко второй половине следующего года и наскребешь шансов замахнуться на четвертую Последовательность. Разумеется, соизволит ли Церковь Ночи отстегнуть тебе эликсир и обустроить таинство возвышения — одному богу известно. Тот же старший дьякон Крестей Сесима, помнится, куковал в ожидании долгие годы, и лишь когда пламя войны полыхнуло во всю мощь, наконец-то обернулся полубогом.

Леонард едва заметно кивнул, после чего задумчиво, словно поймав озарение, спросил:

— Старик, а тебе по зубам отыграть роль призрака, дабы подстегнуть мое усвоение эликсира?

— Как-никак, твой калибр должен быть на голову выше, чем у гонца Клейна…

Паллес Сороастр провалился в звенящее молчание на пару долгих секунд, а затем хмыкнул:

— Воистину, гениальная мысль.

— А давай я вообще переварю это зелье за тебя, как смотришь на такой расклад?

— И как же? — Леонард прекрасно понимал, что древний паразит откровенно над ним издевается, но любопытство взяло верх, и он всё же не удержался от вопроса.

— Погрузившись в фазу глубокого паразитирования и наглухо перехватив бразды правления твоим телом, — с явным раздражением огрызнулся Паллес.

За этой неспешной перепалкой Леонард благополучно добрался до дверей кабинета архиепископа Баклундской епархии.

Юноша тотчас прикусил язык. Вскинув правую руку, он деликатно, но уверенно постучал по дереву.

— Входи, — обронил Энтони Стивенсон. Мазнув взглядом по переступившему порог Леонарду, иерарх добавил: — Можешь выпустить того вампира, что томится за Вратами Чаниса.

Глава 1181 Древний город Нос

Услышав приказ архиепископа, Леонард на долю секунды опешил, после чего невольно, про себя, издал тяжелый вздох:

'А пророчество господина