Кицхен готовится к войне - Екатерина Насута

class="p1">Ликий порывался спросить, но вовремя прикусывал язык. Даже если и били, это его, Ликия, не касается. Главное, что мальчишка оказался и лёгок на ногу, и крепок. Не ныл. Не жаловался. Не просил ни еды, ни воды, терпеливо дожидаясь, когда Ликий подаст сигнал об остановке.

Не требовал шатра и меховых одеял.

Не кичился кровью.

И день на третий пути Ликий осознал, что завидует хану. Не шатру его шёлковому, что возвышается над иными. Не золоту, которым этот шатёр полон. Не стадам и пастбищам, и не прекрасным жёнам, но тому, что у Аргунта был сын.

Как бы то ни было, но границу удалось пересечь с удивительной лёгкостью. И тропой их провели почти до самого места. Только когда показались впереди холмы, провожатый замялся и произнёс:

— Дальше не пойду. Извините, но я не дурак к некромантам соваться… вы уж там сами как-нибудь.

Ликий не настаивал.

Он отдал деньги и позволил проводнику уйти, отправив следом Кирия.

— Вы его убьёте, мастер-ата? — тогда мальчишка впервые позволил себе задать вопрос и, словно испугавшись этого, согнулся в почтительном поклоне.

— Нет. Если он не попытается нас выдать, — ответил Ликий и хлопнул по согнутой спине плетью. — Не раскрывай рот без разрешения.

Удар был лёгким, но мальчишка даже дышать перестал.

Точно били.

Если у Ликия родится сын, он его в храм не отправит. Сам обучит всему, что знает, потому как не дело это. Совершенно не дело. Ликий и дочерей никогда не бил. Вот жён — случалось, особенно, когда начинали скандалить меж собой, выясняя кто главнее. Приходилось напоминать, кто.

Но чтоб детей?

Ликий покачал головой и дал знак, позволяя мальчишке разогнуться.

— Ни к чему плодить мертвецов. Этот человек слишком давно помогает охотникам перейти на эту сторону, чтобы не понять, что о предательстве его узнают. О двойном. И если здесь узнают о том, что он помогает нам, то… — Ликий позволил себе замолчать. — Ему это не нужно.

— А Кирий-ата?

— Он пройдёт по следу и сотрёт его. Обождёт несколько дней на всякий случай, а после присоединиться к нам.

Орик кивнул, но неуверенно.

— Дело нам предстоит долгое, но довольно простое, — почему-то за этот удар по спине стало совестно. — Нам предстоит пройтись по землям лупоглазых и найти места, которые откликаются на силу. Не на всякую, но на ту, что созвучна спрятанной в артефакте, который мне дал твой отец.

Мальчишка разогнулся, но не до конца.

Слушает.

— Знаешь ли ты о прошлой войне?

— Да, мастер, — шёпотом ответил парень. — Я появился на свет в последний год её. Когда боги отвернулись от детей своих, послав им великие испытания, дабы ещё сильнее закалить дух…

— Вроде того, — Ликий позволил себе перебить мальца, потому что эту храмовую чушь можно говорить до бесконечности. А пусть во времени их не ограничивали, но это же не значит, что Ликий готов вот это всё выслушивать. — Боги любят шутить. На этих вот землях случилось нечто, о чём и мне неведомо. Знаю лишь, что обошлось это дорого…

Тогда-то и не стало отца Ликия.

И трёх старших братьев его. И вышло, что он, которому полагался лишь конь да меч, встал во главе рода. Точнее того, что от этого рода осталось, потому что на этой стороне остались не только родичи, но и лошади, и боевые химеры, и те артефакты, которые отец взял у жрецов под обещание оплаты.

И смерть его не сочли достаточно веской причиной, чтобы простить долги.

Жрецов Ликий с той поры не любил.

— Здесь утратили одну весьма ценную вещь, — пояснил он мальчишке. — И нам нужно её отыскать. Понимаешь?

Орик кивнул и осторожно уточнил:

— Артефакт?

— Вероятнее всего…

Честно говоря, Ликий и сам плохо представлял, что именно ищет. Вот ведь. Там, в шатре, всё казалось более чем ясным.

Отправиться на ту сторону гор.

Пройти тропой. Спрятаться в лесу. И обойти окрестные земли с артефактом, настроенным на силовые потоки. Нанести их на карту и, обнаружив места с повышенным уровнем силы, сродственной источнику, изучить их подробнее.

Отыскать то, на что артефакт реагирует.

Изъять.

И уйти.

Ну да, действительно, что может быть проще? Так ему тогда казалось.

Глава 25

Глава 25 В которой речь идёт о жрецах, истории и немного — о свиньях

Из зеркала на нее смотрела очень красивая девушка в платье серебряного цвета без рукавов держащееся на груди до пола.

О том, почему не стоит смотреть в зеркала рано поутру или спросонья.

Хрустнула ветка. Не рядом. Шагах в трёх. И Орик замер, напрягся, готовый обернуться. И рука его потянулась к клинку, но Ликий покачал головой. Нет. Нельзя.

— Мне не ведомо, что произошло здесь, — продолжил он беседу, чтобы не вызвать подозрения у того, кто наблюдает за ними. — Но эхо случившегося и по сей день гремит над землёй.

Как лазутчик вовсе сумел подобраться?

И главное, как он и сейчас скрывается, если дар молчит? Тот самый дар, который некогда заставлял отца печально качать головой, ибо не досталось младшему сыну живого огня, но лишь странной силой чуять людей наградили его боги.

Знал бы он, до чего полезен этот дар.

— Я знаю, мастер-ата, — почти шёпотом произнёс Орик, и взгляд его метнулся влево.

Бесполезно. Ночной лес тёмен. В нём только зверь и чувствует себя привольно. Может, как раз зверь? Лось там или даже тур? С последним Ликию встретиться не хотелось бы, но уж лучше тур, чем человек.

— И что же? — он шевельнул пальцами, позволяя силе растечься.

И она, тронув невидимые нити сторожевой сети, убедилась, что та неподвижна. Не тронута. И значит, зверь? Но зверей защита должна бы отпугнуть. А этот вот…

— В местах этих жил проклятый род некромантов, чьё мастерство противно всему живому, — быстро и без выражения затарабанил Орик, а на вдохе головой мотнул, вроде как комара отгоняя.

Молодец.

Соображает. Вон, незаметно повернулся к лесу боком. И собой владеет. Про некромантов, конечно, зря. В том смысле, что проклятые они. Это храмы всё придумали. Отец рассказывал Ликию, что были когда-то и средь детей Танари владеющие мёртвым словом. Были да сгинули. Как и многие другие.

А после уже жрецы стали силу набирать.

Храмы и до того стояли. Их для того и возвели во времена стародавние, дабы сберечь, что драгоценные знания, что тех, кто этими знаниями владеет. Тогда-то поднялись по-над степью многоступенчатые пирамиды храмов, сокрыли в каменных утробах своих лики богов и тех, кто богам этим служит.

И