Кицхен готовится к войне - Екатерина Насута

— Осторожней. Танерийцы хорошие следопыты…

Но не настолько, чтобы выследить барса. Даглас скользил в тенях, не выпуская чужаков из виду, но и не приближаясь настолько, чтобы быть замеченным. Он не столько видел их, сколько чуял.

А и вправду опытные.

Тот, что идёт впереди, явно моложе. И одарённый, пусть даже сила его заперта внутри, но кое-что ветер доносит. И такое, довольно знакомое, хотя уловить суть не получается.

Странное.

Второй старше. Двигается мягко, перетекая из тени в тень. И это не дар — опыт.

Даглас довёл их до полянки в самой глубине леса. Сунулся было ближе, но шерсть на загривке дыбом поднялась. И он отступил, чтобы, прищурившись, разглядеть мелкие искорки силы в иглице и листве. Стало быть, сторожки поставили?

Или сигнальную сеть?

А вот третьего Даглас услышал издалека. И не только он. Вот поднялся, повернулся старший, нахмурился недовольно. Сказал… чтоб, а язык Даглас не понимает.

Плохо.

Очень плохо. Но по интонации ясно, что старший третьим недоволен.

Он вышел из чащи. Тот самый маг, надо полагать, который и оставил след. Этот силу скрывал, но небрежно. Старшему ответил тихо, поклонился, но как-то… будто вынужденно? И смотрит искоса, хмуро. Вот снова обмен фразами. И третий разворачивается, машет рукой, указывая куда-то в лес. Старший задаёт вопрос. И ответ довольно пространный, но не понятно, чего хочет этот третий. И что они собираются делать? Уйдут? Останутся? Если уйдут, то Дагласу надо за ними?

Но вот старший принял решение. Пара коротких команд. И самый молодой поспешно вскакивает.

Уходят!

Благо, ушли танерийцы недалеко. Похоже, прав был Персиваль, когда говорил, что их что-то да держало в здешних краях. Остановились они близ огромной ямины, что образовалась под корнями сосны. Вывернутая ветром, та легла на бок, но не упала, застряв в ветвях других деревьев. Да так и осталась. И только корни её, с кусками земли, с одеялом мха поверху, торчали над лазом этакой зеленой ладонью.

Хорошее место.

Маг встал на четвереньки и… да, не только с металлом ладит, он и с землёй управляется неплохо. Яму углубил, расширил. Выполз, махнув рукой, мол, отличное место для отдыха.

Командир снова осмотрелся.

Поёжился…

И взгляд его рассеянный на долю мгновенья остановился на старом дубе, в ветвях которого Даглас и притаился. Чует? Если опытный, что взгляд чует… чтоб.

Заметит?

Плохо. Танерийцы могут и дальше уйти. Останавливать? Об этом Персиваль ни слова не сказал. Провожать…

Даглас потянулся и зарычал, громко так, предупреждающе. Рык его вырвался из глотки, заставив танерийцев подскочить. И воздушная плеть ударила по кустам.

Вот теперь можно спрыгнуть, шумно, так, чтобы люди заметили. Пусть решат, что ненароком спугнули зверя.

Нырнув в кусты, Даглас выбрался с другой стороны поляны. Отлично. Танерийцы обустраивались. Командир бродил, раскидывая искры сторожевых заклятий. Тот, первый, сидел на корточках над ямой, в которой разгорался огонёк. А третий в кустах шарил.

Зверя искал?

Даглас хмыкнул и, встав на задние лапы, поднял передние так высоко, как мог. Когти вошли в древесину. И это оказалось неожиданно приятно. Он медленно потянул лапу вниз, наслаждаясь тем, как расползается кора.

И повторил.

И снова…

И очнулся, уже когда от коры остались жалкие лохмотья. Да чтоб всех танерийцев! Увлёкся. Он крутанулся, фыркнул, убедившись, что танерийцы никуда не делись и теперь втроем склонились над костром. Переговариваются? Ухо улавливало речь, но вот понять смысл не получалось.

Ну и ладно.

Даглас рысью бросился по следу. Всё-таки Персиваль, наверное, беспокоится.

Персиваль сидел на пенёчке, подперев подбородок ладонью. Поза его выражала задумчивость и даже мечтательность. А у ног Персиваля вытянулась…

— Это что? — от удивления Даглас сел.

И как-то неудачно сел. Жесткая шишка пробила мех и впилась в кожу. Хвост раздражённо хлопнул и попал прямо по лежащей перед Персивалем свинье.

— Свинья, — сказал Персиваль.

— А почему она такая?

То есть танерийцы подкинули к усадьбе свинью? Даглас, конечно, слышал об их коварстве, но всё же в его воображении оно проявлялось несколько иначе.

Но свинья имелась.

Лежала вот. Такая… свинская, пожалуй. Тощеватая, конечно. С чересчур длинным телом, вытянутой же мордой, в которой угадывались собачьи черты, но круглый пятак всё же не оставлял сомнений в видовой принадлежности животного. Впрочем, смущал даже не вид, скорее облик.

— Не знаю. Я вот думал, что мне привиделось. От стресса. Если бы ты знал, насколько нервная у нас работа… в целом, если так, то свиньи — это не самое страшное, что может привидеться, хотя, конечно, лучше бы без них.

Без них точно не получится, поскольку одна конкретная свинья уже имелась.

— Потом, правда, вспомнил кое-что… помнишь, я рассказывал про увлечение герцога. Боевые кабаны для армии?

— Помню, — Даглас кивнул, с трудом удержавшись, чтобы не лизнуть шерсть на плече. Как-то она не так блестела.

Нет, он не будет вылизываться! Не будет, и всё тут.

— На боевого не похож, — сдержанно заметил Даглас.

— Да… боевые должны были по задумке достигать веса в полтонны, иметь непробиваемую шкуру и клыки. Но… вдруг он не только боевыми занимался?

— А ты не знаешь?

— Кто я такой, чтобы знать? — философски откликнулся Персиваль. — Я лишь обычный сотрудник Тайной службы. И знаю лишь то, что положено. А что не положено… то не положено.

— И не покладено, — вырвалось у Дагласа. — То есть это герцогская свинья?

— И на первый взгляд костюм её подтверждает мою теорию.

— А на второй?

— При чём здесь танерийцы?

Даглас подумал и согласился, что танерийцы к герцогской свинье никакого отношения иметь не должны.

— И зачем они приволокли её сюда?

— Они говорили, но я не понял. Я языка не знаю.

— Жаль. Я вот тоже не знаю, — Персиваль поскрёб за ухом. — Давай думать логически?

— Давай, — Даглас поёрзал, потому что шишка оказалась не одна. А думать логически, когда в твою задницу впивается что-то острое, не получалось.

— И исходя из фактов. Свинью принесли танерийцы, факт?

— Факт, — подтвердил Даглас.

— И подбросили к самому дому. Факт?

— Факт, — снова согласился Даглас и, не выдержав, вскочил.

— Э, полегче, капитан! — Персиваль выставил руки. — Если что, я свой!

— Да… это шишки, — признался Даглас, выгибаясь. — И ветка…

Ветка застряла в шерсти, и вытаскивать её пришлось зубами. Персиваль, проявив несвойственное ему прежде чувство такта, отвернулся.

— Свинья однозначно не простая. И я её уже видел. Она следила за мной там, во время прогулки. И возле дома крутилась, в окна заглядывала. Или почти. И о чём это говорит?

— Не знаю, — сказал Даглас, выплюнув ветку. Снова потянуло