На эту и на ту набью тебе тату. Том 4 - Игорь Алмазов

Снова раздался звук люка. В помещении начали появляться Валера, Верещагин, Соколовский, Наследники… В общем, все.

Стёпин всех пригласил на шоу. Уверенный, что всё идёт по его плану.

Я надел монокль, и перед глазами возникло сообщение системы.

"Внимание: собраны все семь Осколков Печати Первомастера.

Инициирована процедура Наследования".

* * *

Кирпич вокруг перестал быть кирпичом. И крипта исчезла.

Я оказался в мастерской, с высокими потолками и инструментами вокруг. Пользоваться Осколками в Крипте было нельзя, но похоже, процедуру Наследования это не касалось. Или же при сборе всех семи Осколков стало возможно путешествие к Первомастеру.

За столом сидел старик. Я узнал его, уже видел в других видениях.

— Ты собрал их, — сказал он. — Значит, пришло время выбора.

— Вы Первомастер.

— Меня звали иначе, — он отложил штихель. — Но давай так, будет даже проще. У нас мало времени. Ты хочешь спросить, правду тебе сказали про отбор. И да, это правда.

Я, честно говоря, до последнего надеялся на другое слово.

— Я хотел строгого отбора, — сказал старик. — Я в это верил. Я считал, что владеть таким вправе только сильнейший, и придумал, как отсеивать остальных. Задачи ставились нерешаемые. Меня не интересовало, решит ли человек, я заранее знал, что нет. Меня интересовало, до какой черты он дойдёт, понимая, что не решит.

— И многие доходили?

— Доходили все, — сказал он. — В этом и была беда.

Он посмотрел в окно.

— Я строил систему, которая должна была защищать, а она начала убивать. Я хотел, чтобы Осколки попадали к лучшим, а они попадали к самым жестоким, потому что самые жестокие охотнее прочих идут до черты, им нечего терять по дороге. Я хотел порядка, но получил войну. Я это понял слишком поздно. Теперь, стало быть, ты продолжишь моё дело.

— Почему же? — спросил я.

Первомастер глянул на меня, и я впервые увидел у него удивление.

— Это… очевидно. Намерения любого человека, владеющего всеми семью Осколками, будет одинаковым. Ведь люди таковы и есть. И на вас всё это время влияли ради этого выбора.

— Влияли, — согласился я. — На Артёма Краснова, тату-мастера из Саратова, у которого и Монокль-то оказался случайно. Предсказуемого слабого человека, думаю, он бы точно сделал такой выбор. Но вы ошиблись в одном.

— В чём? — почти прошептал Первомастер.

— Я — не он, — сказал я. — Я из другого мира и из другого времени. Артём Краснов — это имя, в которое я попал, и человек, чью жизнь я начал жить. Но я Игорь Ларин. И я здесь не для того, чтобы продолжать ваши ошибки. Я здесь, чтобы делать своё дело. Делать татуировки. Помогать людям. И точно не устраивать бойню за Осколки.

Я озвучил свою главную тайну. Потому что здесь меня не мог слышать никто, кроме Первомастера.

Первомастер выглядел шокированным. Он молчал довольно долго.

— Все они говорили что-то похожее, — наконец сказал старик. — Каждый считал себя исключением. Ты только что отобрал кольцо у сломанного старика и стоишь тут с семью моими вещами.

— Я их сейчас раздам.

— Все так говорят. Что ж, посмотрим.

Внешнее воздействие прервано.

Право Наследования подтверждено.

* * *

Крипта была на месте, только теперь в ней было полно народу. И все смотрели на меня.

— Вы вернулись, — дрожащим голосом сказал Стёпин. — Мастер.

— Вернулся, — хмыкнул я. — И сделал свой выбор, как вы того и хотели.

Комната больше не глушила. Верстак признал хозяина.

"Доступно: изменение сути Осколков.

Действие необратимо.

Подтвердить?"

И я подтвердил.

"Суть Осколков изменена.

Функция подчинения удалена безвозвратно.

Функция ремесла сохранена".

— Цех будет, — сказал я громко. — Но не орденом. Без отбора, без поединков, без испытаний, которые нельзя пройти. Сообществом мастеров. Кто хочет учиться — тот учится. Кто хочет учить — тот учит. Кто ворует чужое — уходит, и это единственное правило, которое я предлагаю записать сегодня.

Я протянул Зеркало Валере.

— Оно твоё. Ты им работал раньше, работай дальше.

Валера осторожно взял его.

Брошь я отдал Верещагину.

— Ваша семейная ценность, вам ей и распоряжаться.

Чашу, Цепь и Иглу — Тамаре, чтобы та раздала Наследникам.

Монокль остался у меня. Это был мой инструмент, без него я уже не работал.

Перстень отдал Михаилу. Он был уже неопасен, а учёному будет интересно его изучить.

Стёпин схватился за голову.

— Вы всё разрушили, — прошептал он. — Что вы наделали⁈ Люди умирали за то, чтобы это собрать. Искали списки, ездили по всей России! Вы смогли собрать их всех, чтобы тут же раздать снова! Ничего не изменилось. Это не Цех, это кружок при доме культуры. Через десять лет от него не останется ничего.

— Может быть.

— Вы должны были выбрать!

— Я выбрал, — сказал я. — Это был мой выбор. И вам на него не повлиять.

— Через год вы сами соберёте их обратно, — заявил Стёпин. — Не из жадности. Потому что кто-то из ваших сделает плохую работу, и вы решите, что нужен надзор.

Он посмотрел на нас всех и медленно ушёл.

* * *

От стены отделился Гордеев.

Он выждал ровно столько, сколько нужно, чтобы не выглядеть ни поспешным, ни опоздавшим.

— Артём Сергеевич, — ровно начал он. — Я вынужден заметить, что предметы такого рода подпадают под определение культурных ценностей. Существует процедура учёта. Есть вопрос происхождения. Я как представитель…

— Вы не имеете к этому отношения.

Он моргнул.

— Простите?

— Это наследие мастеров, а не чиновников, — сказал я. — Мастера сегодня договорились. Вас среди них нет.

— Вы отдаёте себе отчёт…

— Отдаю. Составьте бумагу, Аркадий Петрович. Я серьёзно, без издёвки, составьте бумагу, укажите в ней, что именно вы изымаете и на каком основании, и мы её обсудим в рабочем порядке.

Он постоял, подумал над моими словами. Понял, что тоже проиграл.

Он ушёл вторым.

* * *

После ухода Гордеева некоторое время царил всеобщий хаос. Разговоры о будущем Цеха, об Осколках.

В этих разговорах не принимали участие двое. Хранитель, который продолжал кутаться в плед, наслаждаясь долгожданным покоем.

И я.

Потому что Система написала мне новое сообщение.

«За заслуги перед Цехом пятый ранг „Архимастер“ достигнут».

«Готовы принять награду?»

Неужели это конец в этом мире?

Эпилог

На эту и на ту набью тебе тату!

Я попал в этот мир не так давно. И в самом начале только и думал о том, как попасть обратно. Снова быть Игорем Лариным, придворным художником, человеком с именем и репутацией.

Я жил с мыслью, что однажды увижу