Калгари 88. Том 16 - Arladaar

— Нет, мы приехали соревноваться, и я буду прыгать только тройные! — уверенно ответила Арина. — Двойной в прокате мне ничем не поможет. Вдобавок, если я сейчас буду пробовать двойные, то во время проката, на нервах, могу спутать и такой же прыгнуть в соревновательном прокате. Это ни к чему.

Левковцев согласно кивнул головой, по-видимому, был доволен таким боевым настроем ученицы.

— Для исполнения короткой программы на лёд приглашается Людмила Хмельницкая, — объявил информатор.

Сейчас у калитки стояли фигуристки с тренерами и с большим любопытством смотрели на неё. Раздались жидкие аплодисменты, которыми приветствовали каждую участницу свои же коллеги.

Арина подала чехлы Левковцеву, ступила на лёд, тронула его рукой, чтобы проверить температуру, сочла, что она нормальная. Быстрыми перебежками покатила к центру арены, подняв руку и приветствуя пустые трибуны.

Когда заиграла музыка, почувствовала, что опять не поймала либретто, но не расстроилась. Зашла на стартовый каскад, прыгнула его чётко, потом сделала двойной аксель, тройной лутц. Сама не заметила, как программа закончилась. Кажется, откатала хорошо. Это было безусловным плюсом и слегка возвышало её над своей извечной соперницей Мариной Соколовской. Да что там говорить, возвышало над всеми! Ведь она единственная из 12 участниц чисто провела контрольный прокат! С одной стороны, это хорошо, потому что означает уверенность и хорошую физическую готовность, с другой стороны, плохо, потому что нарушает её привычку валить тренировку, зато чисто кататься на самом соревновании. Ну да ладно. Проехали…

Когда музыка стихла, раздались громкие аплодисменты и восхищённые крики. Наконец-то сбылась мечта Шеховцова: провинциальные фигуристки вживую, от бортика увидели как катается чемпионка мира среди юниоров. Это был мощный воспитательный и мотивирующий посыл.

Арина, закончив прокат, радостно помахала всем рукой и покатила к калитке. В это время с гостевой трибуны начали спускаться мужчины-мастера спорта во главе с Горинским, который вроде как взял неформальное лидерство над всей мужской фигурнокатательной командой.

— Молодец Люда! — похвалил Левковцев, обняв Арину и похлопав по спине. — Если так откатаешься на соревнованиях, я буду очень рад.

— Владислав Сергеевич, мы сейчас наверное поедем в общежитие, и вернёмся сюда к своей разминке? — спросила Арина.

— Да, всё так, — кивнул головой Левковцев. — Первая разминка стартует в 12:37, значит приезжай за полтора часа. В 11:00 я жду вас. А сейчас всё, буду заниматься парнями. Всего хорошего! Огромное спасибо за вашу работу!

Фигуристки дружной толпой отправились в раздевалку. Сейчас предстоял завтрак, короткий отдых, а потом снова в бой…

… Пока фигуристки переодевались и шли к автобусу, первый секретарь горкома Москвы товарищ Ельцин по привычке рано проснулся, несмотря на воскресный день, и начал готовиться к очередной инспекции Мосгорторга. Любил он вот так неожиданно прилететь как на коне и раздать горячих лещей всем виновным и невиновным.

Хотя, пожалуй, сегодня настроение у него было очень хорошим, и даже виновные могли рассчитывать на некое снисхождение. Вчера Ельцин выиграл словесную дуэль с Николаем Ивановичем Рыжковым, председателем Совета министров СССР.

Когда Рыжков узнал, по какому поводу звонит Ельцин, едва не повесил трубку, но всё-таки удержался, понимая, что человека всегда нужно выслушать, тем более, земляк отличался настойчивостью и упрямством.

Сначала в разговоре была стадия отрицания: после того как Ельцин высказал все обстоятельства дела и попросил повлиять на Марата Владимировича Громова, предсовмина сказал, что он полностью доверяет своим подчинённым, особенно в области спорта, а товарищ Грамов — очень эффективный, заслуженный и надежный специалист. Нет нужды не доверять ему. Как скажет, пусть так и будет.

Потом была стадия ознакомления, когда Ельцин вкрадчивым голосом начал рассказывать, какая польза стране и советскому народу будет от поездок Хмельницкой и Соколовской за рубеж, а потом наступила стадия согласия. Коротко подумав, Рыжков понял, что от Ельцина просто так не отбиться, не дашь согласия сейчас, придётся разговаривать потом, поэтому кратко сказал, что с Грамовым он поговорит сам.

Уже через 20 минут Рыжков перезвонил Ельцину и сказал, что вопрос положительно решён. Правда, с одним, но очень важным условием. Договор с американцами должен быть составлен так, чтобы состоялись хотя бы несколько ледовых представлений в Советском Союзе: в Москве и Ленинграде. Чтобы советские зрители тоже имели возможность смотреть на своих спортсменок.

— А иначе, Борис Николаевич, получается как-то нечестно, — заметил Рыжков. — Значит, зарубежные зрители увидят наших фигуристок, а наши обойдутся? Товарищ Грамов сказал, что так не пойдёт. Если будут выступать там, пусть выступают и здесь. Только на таких условиях вопрос может быть решён положительно. Условия договора будет изучать специальная комиссия из комитета по физкультуре и спорту. Однако, я думаю, это всё это формальности. Бюрократизм. Только для галочки. Вопрос решён. 100 процентов.

Как решён, Рыжков в подробности вдаваться не стал. Однако Ельцин, как бывалый функционер и аппаратчик, предполагал, что Рыжков, член Политбюро ЦК КПСС, намекнул своему подчинённому Грамову, что коммунистическая партия Советского Союза и советское правительство полностью поддерживают курс на ускорение, перестройку, демократизацию и гласность, объявленный генеральным секретарём ЦК КПСС Михаилом Горбачёвым. Поэтому участие советских фигуристок в зарубежных ледовых спектаклях является очень желательным и партией одобряется как часть этого курса. А те, кто будут этому способствовать, могут получить хорошее продвижение по карьерной лестнице, например, стать кандидатом в члены ЦК…

…С группой поддержки Арина ожидаемо встретилась за завтраком, в 9 утра. Раздались громкие вопли, визг, и Некрасова, Фролова и Барышникова на полном ходу влетели в столовую и, ловко лавируя между юными спортсменами, подбежали к раздаче. Правда, в этот раз занять первое место не получилось. Арина ловко ступила вперёд и, опёршись рукой о стенку, преградила дорогу наглецам.

— Кто такие? Как зовут? Сколько лет? Почему без родителей? — с усмешкой спросила она и щёлкнула будущую маман щелбаном по носу.

— Меня зовут Анька Фролова! А тебе сколько лет? А ты нас не пустишь? — спросила Анька, лукаво посмотрев на Арину.

— Вы совесть имейте! — неожиданно вмешалась недовольная Соколовская. — У нас вообще-то сегодня соревнования! Нам ещё платья надо проверить и всё собрать. Так что у вас дело молодое, постоите!

Анька фыркнула и с обиженным видом покосилась на Соколовскую. Некрасова и Барышникова ничего не сказали, только посмотрели друг на друга и прыснули от смеха.

Женька Некрасов, стоявший неподалеку, неожиданно дёрнулся как от удара тока, настолько яркими предстали воспоминания 8-летней давности. Нет! Не может быть! Это невозможно!

…Жаркое лето 1978 года. Он с отцом поехал в