Поднебесная - Алекс Хай

Отец снял пиджак и закатал рукава. Я вытащил из внутреннего кармана набор игл для нанесения артефактной вязи.

— Сделаем.

Секретарь с облегчением выдохнул.

— Что от меня потребуется?

— Никого сюда не впускать, пока мы не закончим.

* * *

Больше всего это напоминало сцену из фильма, где герой пытается обрезать один из проводов бомбы, чтобы её обезвредить. Красный или синий? Или коричневый? А может и вовсе белый?

Примерно так чувствуешь себя, когда пытаешься обезвредить артефакт, который перенастроили на разрушение. Вроде и провода те же, и принцип работы понимаешь, но каждый мастер собирает по-своему. В этом деструктивные артефакты мало чем отличались от бомб.

Сейчас мы были сапёрами.

Сначала мы зафиксировали вредоносную конфигурацию. Сняли пробы проводящего состава и перенесли каждую изменённую силовую линию на отдельный чертёж, чтобы сравнить оба и не сбиться.

Затем отец снял заражённый изумруд. Временную орбиту оставили как доказательство. Настоящий камень принесли из запечатанной ячейки и проверили ещё раз.

Чистый.

Отец удалял проводящий лак тонкой костяной лопаткой. Растворитель применять было нельзя: он мог затечь под шарнир и изменить изоляцию. Я удерживал линии, не давая остаточному импульсу перейти в регулятор.

Цзян Вэй работал талантливо. Лак лежал слоем тоньше пыли. Под обычным светом его не увидел даже я сам. Приходилось направлять слабый поток и отмечать места, где металл отзывался раньше положенного.

Первую линию очистили полностью.

Вторая оказалась повреждена иглой. На платине осталась канавка, через которую сила могла перескочить после нескольких циклов.

— Меняем участок, — сказал отец.

Я принёс новую платиновую нить. Мы вырезали повреждённые четыре миллиметра и впаяли замену. Место соединения спрятали под штатной накладкой, но не маскировали от будущего обслуживания. Хороший ремонт должен быть незаметен зрителю и понятен следующему мастеру.

Затем мы вернули защитный отвод.

Он представлял собой тонкую дугу, направлявшую избыточную энергию в металлический корпус. Металл существовал отдельно от пяти материалов и принимал нагрузку, не вмешиваясь в их движение. Цзян Вэй развернул дугу наружу. Мы восстановили первоначальное положение и добавили второй разрывной элемент.

Если энергия снова пойдёт не туда, соединение расплавится раньше, чем пострадает центральный узел.

— Некрасиво, — заметил Василий.

— Он внутри, — возразил я.

— Но мы-то знаем…

— Думаю, в нынешних обстоятельствах этим можно пренебречь.

Настоящий изумруд установили в оправу для символа Земли. Проверили массу, давление лапок и положение внутреннего включения. Потом собрали все пять орбит.

Первую проверку провели без магической нагрузки.

Механизм раскрылся. Орбиты начали движение. Рубин Огня прошёл над сапфиром Воды. Жёлтый алмаз Воздуха поднялся выше. Хуанхуали сохраняло тёплый живой оттенок среди камней. Изумруд Земли двигался по нижней дуге.

В момент совмещения материалы выстроились на одной оси. Контрольные иглы дрогнули и вернулись к нулю.

— Ещё раз, — сказал отец.

Мы напустили артефакт на половине нагрузки.

Снова ровный отклик.

На полной мощности мы вышли из защитного круга. Если корпус всё-таки решит взорваться, пусть хотя бы нас не заденет…

Орбиты разошлись.

Материалы начали выстраиваться.

Дерево. Огонь. Земля. Воздух. Вода…

На одну секунду все пять оказались на общей оси.

Я затаил дыхание. По корпусу прошёл мягкий импульс, металл дрогнул… Но принял излишек и уже через мгновение рассеял его. Орбиты продолжили движение.

Только сейчас я позволил себе выдохнуть и заметил, что отец тоже не смел дышать всё это время.

— Безопасно, — сказал Василий.

— Теперь да.

Несколько секунд мы молча стояли, глядя на готовый третий артефакт. «Звезда Наследника» была завершена здесь, в стенах хранилища, в обстановке полной секретности и на фоне дворцовых интриг.

А мы снова просто сделали то, что умеем лучше всего.

Но теперь кто-то должен ответить за все попытки нам помешать.

Глава 24

Утро Праздника середины зимы началось с оглушительного боя барабанов.

Первый удар разбудил двор ещё до рассвета. Второй сообщил, что императорская семья приступила к утренним обрядам. После третьего по галереям побежали слуги, распорядители и чиновники, которым требовалось немедленно ещё раз проверить всё то, что они и так трижды проверили накануне.

Мы с отцом уже давно не спали.

Последнюю проверку футляров с артефактами мы закончили за час до сигнала. На «Печати Срединного Пути», «Саде Феникса» и «Звезде Наследника» теперь стояли особые пломбы с личными именами ответственных мастеров.

Все три артефакта были готовы, но теперь мы отвечали за них собственными головами.

Необъятный дворцовый комплекс украсили сосновыми ветвями, красными фонарями и длинными белыми лентами. Под карнизами зданий висели хрустальные подвески, похожие на сосульки. В жаровнях горел ароматный уголь. Между павильонами установили ледяные чаши с зимними цветами.

Красиво, торжественно и достаточно холодно, чтобы гости не задерживались в садах дольше, чем требовал церемониал.

Праздник отмечал середину самого тёмного времени года. Утром император приносил дары предкам, днём устраивал приём для придворных, а вечером семья собиралась за закрытыми дверями. На столах у входа в каждое помещение лежали зимние груши, орехи, засахаренные плоды и круглые рисовые пирожки. Слуги разливали горячий пряный отвар. Пахло хвоей, углём и сладким тестом — и эта уютная смесь ароматов навсегда осталась в моей памяти.

Придворные обменивались небольшими подарками. Чиновники низших рангов преподносили начальству свитки с пожеланиями благополучия, коробочки с домашним сладостями и благовония. Начальство в ответ одаривало хорошим чаем, серебряными монетами, подарками для детей. Императорским родственникам несли нефрит, тончайшую вышивку по шёлку и редкие книги.

Наши подарки весили значительно больше и потребовали отдельной охраны.

Главное торжество проходило в Зале Небесной Гармонии. Вдоль стен строго по рангам выстроились чиновники всех ведомств. Отдельные места отвели императорским родственникам, иностранным послам и даже старшим служителям дворца. Мы с отцом находились рядом с Ляном. Сюй занял место позади нас, чтобы переводить только при необходимости.

Глава консевативного крыла Юй Чжэн стоял в первом ряду сановников. Неподалёку находился Чжао Говэй, его громкий голос. Мастера Цзян Вэя я сначала не увидел, затем заметил среди мастеров школы Серебряной цапли. Он держался спокойно, но то и дело смотрел на постамент для «Звезды».

Люди наследника следили за ним. Я определил двоих, но был уверен, что в этом зале их было гораздо больше.

Перед началом к нам подошёл младший распорядитель церемонии. Его звали Ло Цзинь. Средний возраст, гладкое лицо, тёмно-синий придворный халат с вышивкой его ведомства — совершенно неприметный человек, каких в зале были десятки.

В руках распорядитель держал нефритовую табличку и поклонился нам, а затем заговорил.

— Господин