Поднебесная - Алекс Хай

Третий круг выводил частицы из каналов стихий. Лекарь Земли удерживал основу, пока лекарь Воздуха открывал пути наружу. Они работали без слов. Только старший иногда менял положение нефритовых пластин.

В чашах приманки постепенно чернели. Золото вокруг них покрывалось серым налётом.

Потом боль стала сильнее.

Лекари вытягивали частицы из магического ядра. Вместе с ними уходила и моя сила. Я попытался удержать её, но услышал резкий приказ.

— Вас просят не сопротивляться, — перевёл Сюй. — Иначе каналы закроются.

Неприятное требование. Я привык удерживать собственную силу, а не позволять пяти незнакомцам разбирать её по составляющим.

Пришлось довериться китайской медицине, хотя сейчас это и правда больше напоминало сложнейший магический ритуал.

В какой-то момент моё сердце сбилось с ритма — даже я это заметил.

Лекарь Огня тут же положил ладонь мне на грудь. Тепло вошло внутрь, но не растеклось. Он удерживал его узкой линией, не позволяя мёртвому камню поглотить лишнее.

Отец сделал шаг к кровати, но старший лекарь остановил его одним взглядом.

Сердцебиение выровнялось.

Чёрные точки на серебряной рамке исчезали медленно. Не знаю, как лекарям удалось сделать карту повреждений, но она была точной. Всё же пять тысяч лет опыта — это пять тысяч лет.

После каждого круга лекари меняли пластины, сжигали иглы и начинали заново.

На последней проверке осталась всего одна точка, но находилась она возле сердца.

Старший лекарь нахмурился. Отец стиснул край ширмы.

Пятый круг оказался самым коротким и самым тяжёлым. Лекарь Воды замедлил ток крови. Лекари Огня и Земли удерживали сердце в безопасности, создавая вокруг него энергетический кокон. Ощущения, должен сказать, непередаваемые, когда твой собственный орган словно оборачивают в пластик, и всё это внутри тебя.

Золотая игла вошла между рёбрами.

На несколько секунд я перестал чувствовать тело. Потом в чаше возле головы щёлкнула золотая пластина.

Серебряная рамка осталась чистой.

Старший лекарь проверил снова. Затем ещё раз.

Ни одной точки.

— Всё, — перевёл Сюй. — Все частицы извлечены.

Я хотел ответить, но сил хватило только на то, чтобы закрыть глаза. Меня снова встретил мрак, но сейчас эта тьма была другой. Мягкой, обволакивающей.

Я позволил ей окутать меня.

* * *

Проснулся я лишь на следующий день.

Первым увидел отца. Он сидел возле окна в том же праздничном костюме, только без пиджака. Рукава сорочки были закатаны. На столе стояли холодный чай, миска рисовой каши и три пузырька с какими-то лекарствами.

За окном шёл снег. Тонкий, почти прозрачный. Он ложился на красные перила и сразу же таял.

Я попробовал поднять руку. Получилось до половины. Казалось, механизм управления моим телом остался у кого-то другого.

— Как ты, Саша? — спросил он, подходя ко мне.

— Живой — уже хорошо.

— Да, очень хорошо…

Отец взял серебряную рамку и провёл над моей грудью. Ничего не произошло.

— Наверняка уже сотню раз проверяли, — сказал я.

— Ничего страшного. Проверю ещё раз.

Он вернул рамку лекарю и только тогда положил ладонь мне на плечо.

— Мама бы рассердилась, — произнёс я.

— Она и рассердится, когда узнает, что ты сделал.

— Ты ещё не сообщил?

Отец печально усмехнулся.

— Сообщил, что ты ранен, но опасность миновала. Подробности расскажешь сам, когда сможешь сидеть и лгать достаточно убедительно.

Разумный подход. Впрочем, Лидия Павловна умела чувствовать фальшь даже на расстоянии тысяч километров.

Возле окна стояла бронзовая курильница. Тонкий дым пах хвоей и сладкими смолами.

— Это принесла Госпожа Чэнь, — сказал отец, заметив мой взгляд. — Она и многие мастера вчера зажигали благовония и просили духов предков присмотреть за тобой.

— Очень ценный жест, — отозвался я. — Ведь мы даже не родственники.

Василий кивнул.

— Да, этот жест многое значит. Они приняли тебя, Саша. Ты стал для них своим, раз люди так о тебе переживают.

— Когда встану на ноги, непременно отблагодарю.

Отец улыбнулся.

— Можешь не тянуть. Они почти всю ночь были здесь и ждали новостей.

За стенами лазарета действительно ждали люди. Лян потребовал допустить его в палату хотя бы на минуту. За ним стояли госпожа Чэнь, Бао, Хань Шэн и несколько других мастеров.

Многие из них провели ночь в соседнем павильоне. Госпожа Чэнь принесла две связки благовоний. Одну зажгла перед табличками предков собственной семьи, вторую — у входа в лазарет. Бао трижды ходил узнавать новости и каждый раз утверждал, что оказался рядом случайно. Хань Шэн принёс разобранную тягу Феникса, будто собирался чинить её в коридоре.

Сюй рассказал всё это тихо, пока отец проверял лекарства.

— А Лян?

— Сидел возле двери.

— Просто сидел?

— Иногда это важнее всего.

Старший лекарь впустил только Ляна — толпа в столь небольшую комнатку бы просто не влезла.

Лян медленно вошёл, оглянулся по сторонам и, обменявшись с отцом короткими поклонами, остановился у моей кровати.

Он внимательно посмотрел на меня и задал один вопрос.

— Когда сможете держать инструмент? — перевёл Сюй.

Я усмехнулся.

— Если кормить будут этой кашей — нескоро.

Лян выслушал перевод и кивнул, старательно пряча улыбку.

— Старший мастер передаст хорошие новости мастерам, — говорил Сюй. — Он просит передать, что все с нетерпением ждут скорейшего выздоровления Александра Васильевича.

Я кивнул и неожиданно протянул Ляну руку. Тот сперва удивлённо на неё уставился, и лишь затем понял, что это была приглашение к рукопожатию. При дворе до сих пор было принято кланяться, и лян смутился. Но всё же протянул руку в ответ.

— А всё-таки мы хорошо сработались, — сказал я.

И эти слова в переводе не нуждались.

* * *

Через два дня наследник лично посетил мою палату. С ним было четверо служителей, которые тащили какой-то футляр из тёмного дерева.

Я хотел было подняться, но наследник жестом запретил.

— Лежите, Александр Васильевич. Ещё накланяетесь, уверяю вас. Я принёс вам кое-что.

Слуги поставили тяжёлый футляр на стол и отошли к стене. Принц принялся сам открывать его.

— Мой отец, увы, пока что слишком занят внезапно свалившимся на него потоком дел, — говорил принц, аккуратно расстёгивая защёлки. — Однако он велел принести в вашу палату один из ценнейших артефактов нашей семьи. Как знак его благодарности за ваш поступок и особого отношения.

Наследник, наконец, снял крышку, и я увидел содержимое.

Это была нефритовая статуэтка цилиня — одного из четырёх благородных животных в китайской