Не стучите по артефакту! - Андрей Куняев

Соседи расходились чинно, без суеты.

Мужчина с радиатором сказал, что зайдёт после, когда всё устроится. Пожилая женщина — я так и не узнал её имени — обернулась в дверях и произнесла что-то вроде «держитесь там». Стас неловко потоптался в дверях, тоже собираясь что-то сказать, но потом молча похлопал меня по плечу.

Я закрыл дверь на засов.

Постоял в тишине. В мастерской пахло пирожками и живым духом — магией оживающего дома.

Кузьмич завозился, выбирался с кряхтением. Добрёл до верстака, взобрался на него и уселся рядом с банкой варенья.

— Слышишь, как дом оживает? — спросил я.

Он повёл носом.

Я достал из кармана компас. Стрелка качнулась, когда я взял его в руку, указала на дверь и замерла.

— Если компас указал мне на имя, — произнёс я вслух, не столько Кузьмичу, сколько себе, — может, укажет и на человека?

Кузьмич посмотрел на компас. Потом на меня. В его взгляде было сомнение, но он промолчал, а молчание у домовых — знак согласия.

За спиной скрипнула табуретка, и я чуть не подскочил.

Обернулся — а это баба Нюра. Оказалось, что она-то никуда не ушла. Так и сидела себе на табуретке!

— Анна Петровна, — сказал я, думая, что от таких сюрпризов можно начать заикаться, — как хорошо, что вы всё ещё здесь!

— Да вот не хотелось при всех говорить, — заявила она. — Я ведь, Лёша, тебя обманула. Мужчина в тёмной куртке со светлым знаком на спине — я же его уже видела раньше, но не припомню, где. Не из нашего он района, это я тебе правильно обсказала. Но и не вовсе чужой. Может, с ремонтом к нам приходил или проверить чего? Я ведь старая. Сначала вроде бы не узнала, а потом вспомнила. Не сердишься?

Я помотал головой.

Попросил бабу Нюру позвонить, если что-то ещё вспомнит, и она ушла. Ну и я тоже стал одеваться.

Адрес в память впечатался прочно: Морозников. Заречная, семь, квартира четырнадцать.

Посмотрел на Кузьмича.

— Буду к вечеру.

Он фыркнул. Что, в переводе с домовьего, означало «иди уже», и потянулся к блюдечку с пирожком.

Я не стал ему мешать. Пусть хоть весь кулёк слопает, лишь бы не болел.

Зареченск в декабре — это не снег и мороз. Это серость, морось, которая не решается стать дождём, пасмурное небо, мокрые тротуары.

Я решительно шёл по Садовой в сторону Заречной: руки в карманах, компас и медальон — как оружие. Морось оседала на воротнике.

До Заречной было минут десять пешком — я знал этот маршрут с детства. До аптечного киоска, мимо булочной, через пустырь.

На пустыре стоял рекламный щит — «МагСервис Плюс: Ваш дом под надёжной защитой». Неужели и пустырь решили застроить?

На перекрёстке Садовой и Речного переулка я достал компас.

Стрелка вздрогнула, как только я открыл ладонь. Отклонилась вправо, в сторону Заречной. Похоже, что я иду в правильном направлении. Там он, вредитель.

Я повертел компасом. Стрелка всякий раз отклонялась вправо.

Нет, я не был уверен на все сто, что она указывает на дом Морозникова потому, что порошок подбросил именно он. Но нам всё равно надо было поговорить.

Заречная начиналась за поворотом — узкая, с высокими торцами панельных домов.

Я снова достал компас. Стрелка качнулась в том же направлении: вперёд, чуть правее. Прямо к семёрке по Заречной!

Это была девятиэтажка, кирпич, серый двор с детской площадкой. Во дворе никого, только кот смотрел на меня с подоконника первого этажа со спокойным превосходством: «я-то кот, а чего добился ты?»

«Четырнадцатая квартира», — подумал я.

Компас в руке немного потеплел — или мне показалось?

Подъезд был самый обычный — металлическая дверь, домофон. Я уже подходил, когда дверь открылась сама.

Из подъезда вышел… Роман Викторович, тот самый менеджер «МагСервиса», что уговаривал меня продать мастерскую!

Он не замечал меня — застёгивал на ходу пальто. Тёмно-серое, хорошего кроя. Потом поднял голову и увидел меня.

— Тихонов? Неожиданно! — безэмоционально произнёс он.

— Роман Викторович, — ответил я в тон ему.

Мы молча уставились друг на друга. Двор был тихий, только капало откуда-то с крыши на козырёк подъезда.

Пауза длилась секунды полторы. Потом менеджер шагнул мимо меня и припустил по дорожке. Пальто застёгнуто, руки в карманах.

Я не окликнул его.

Что я мог спросить? «Вы здесь живёте или приходили к Морозникову? Зачем?» Ну и куда он меня пошлёт?

Я стоял у подъезда и чувствовал, как что-то неприятное оседает где-то под рёбрами. Ощущение, когда складываешь несколько деталей и понимаешь, что картинка уже почти сложилась, но сообразить, что на ней нарисовано, ты никак не можешь.

Сунул руку в карман. Компас лежал там, тёплый — чуть теплее, чем должен быть простой металл на холоде.

Достал его, подержал на ладони, но стрелка больше не шевелилась.

Я пожал плечами, убрал компас и нажал на домофоне кнопки «1» и «4».

Домофон долго молчал. Потом в динамике что-то щёлкнуло, и голос, немолодой, чуть хриплый, с осторожностью человека, который давно не ждёт хороших вестей, спросил:

— Кто там?

Я посмотрел в камеру над панелью.

— Виталий Борисович, — сказал я. — Меня зовут Алексей Тихонов. Иван Тихонов — мой дед. Сергей Тихонов — мой отец. Мне нужно с вами поговорить.

Пауза.

Потом замок щёлкнул. Морозников мог не впускать меня, но почему-то впустил.

Виталий Борисович Морозников оказался невысоким человеком лет шестидесяти пяти-семидесяти, в байковом халате. Лицо было небритое, болезненного серого цвета.

— Входите, — сказал он, открывая мне дверь квартиры и приглашая пройти на кухню.

В квартире пахло валерьянкой, горячим молоком и ещё чем-то лекарственным. На обеденном столе лежала стопка бумаг с синим логотипом в правом верхнем углу — «МагСервис Плюс». Роман Викторович принёс?

Морозников подошёл к столу и быстро убрал бумаги.

На столе осталась только батарея баночек и коробочек с лекарствами. Новых, не распакованных, словно их только что доставили из аптеки.

Усевшись возле стола, Морозников кивнул мне на стул напротив.

Я сел и с минуту мы молча смотрели друг на друга.

— Зачем же вы так? — спросил я. — Вы же были дружны и с отцом, и с дедом?

— Хотите знать, почему мне пришлось прекратить поставки вашей мастерской? — нахмурился он. — Меня вынудили. Вы ещё слишком молоды, чтобы понимать, что есть обстоятельства…

— Про обстоятельства мне как