Леди озера - Майк Омер

Часы остановились. Час настал. Мое время истекло…

Глава 42

Это всё?

– Я обещал тебе возможность спасти одну жизнь, – прорезает тишину леса голос Талана. – Думаю, ты захочешь воспользоваться ею сейчас.

Я прикрываю глаза, молча благодаря богов. Облегчение захлестывает, переполняет грудь. Я судорожно вздыхаю, отгоняя страх.

– Да, сейчас самое время.

– Если честно, Ния, я предпочел бы как-нибудь встретиться с тобой на поле боя, чем смотреть, как ты умираешь здесь. Садись на Тараск.

Я открываю глаза, только сморгнув все слезы.

– Значит, я могу уйти?

– Возвращайся в Корбинелль. А потом найди дорогу домой, в Камелот. – Его взгляд острый и холодный, как край ледника. – И передай своим дружкам Пендрагонам, что я приду и убью их.

Дракониха снова нагибает голову и длинную шею к земле, приглашая садиться.

Только неуклюже карабкаясь на Тараск, я понимаю: принц и не собирался меня сжигать. Особенно после того, что сделали с его матерью. Он ненавидит огонь, как никто другой. И теперь я как никогда уверена: он не причастен к резне в Бретани.

Талан всегда изображает из себя совершенного монстра. Но если б он и правда был таким, то закончил бы войну намного быстрее. И наверное, все было бы гораздо проще. И менее болезненно.

За время наших ссор он не раз мог поразить мой мозг кошмаром и покончить со мной. Но он проверял меня. Пытался узнать правду. Насколько я сильна. Насколько напугана. Среди всего этого дерьма он пытался отыскать настоящую Нию.

Я могла бы проделать с ним то же самое с помощью магии. Могла первой вторгнуться в его сознание. Но почему-то, даже когда мы бились врукопашную, никто из нас не захотел переступить эту черту.

Неуклюже, со связанными руками, я взбираюсь на Тараск. Пока ноги скользят по драконьей чешуе, Талан разрезает лозы на моих запястьях. Резко выдохнув, наклоняюсь вперед и хватаюсь за шипы Тараск. Во мне теплится слабая надежда.

– Ты не полетишь со мной? – Мой голос срывается.

– В следующий раз, Ния, – тихо и мягко отвечает принц, – мы снова встретимся врагами. И на поле боя окажемся по разные стороны.

От этих слов в моей груди трескается лед.

Талан прищуривается, глядя на меня.

– Наследница Морганы… – повторяет он.

Я пожимаю плечами.

– В том-то и дело, Талан. А ты – нет. Твой отец – подлый лжец. Он выдумал вашу родословную, чтобы украсть королевство. Вы происходите от Мерлина. – Я качаю головой. – Но если ты не веришь ни единому моему слову, зачем тратить время впустую?

Талан уже не смотрит на меня. Со мной покончено. Он отдает команду Тараск на драконьем языке, и она начинает двигаться вперед. Я с трудом сглатываю ком, горло сжимается. Глаза щиплет, взгляд затуманивается. Это конец.

– Я была голосом! – кричу я. – Все эти годы. Голос в твоей голове. Палящее, давящее солнце, реки асфальта… Я тоже слышала тебя. Задолго до того, как узнала про Башню Авалона.

Он по-прежнему не смотрит на меня.

Тараск расправляет крылья, они переливаются на солнце – пугающе, как всегда. Дракониха взмывает в воздух, и мир внизу перестает существовать.

* * *

Несколько часов кажутся вечностью. В грозовом небе зябко. Пронизывающий холод пробирает до костей, и я уверена, что уже никогда не согреюсь. Единственное, что не дает во время полета замерзнуть до смерти, – это редкие огненные залпы, изрыгаемые Тараск, которые нагревают воздух вокруг. Дракониха почему-то догадывается, как мне это необходимо.

Первая половина полета – сплошной страх и неразбериха, среди порывов ветра я цепляюсь за шипы Тараск. Молния сверкает совсем рядом с головой, дождь хлещет в лицо. Интересно, Талан делает это нарочно?

Вторую половину полета я провожу в оцепенении, окоченев до мозга костей.

Мы подлетаем к Корбинеллю, к порталу, через который я попаду домой. Хотя ведь теперь там не совсем мой дом?

В голове только одна мысль – а о чем еще думать, летя сквозь бурю на спине дракона? – о Талане. О Ловце Снов, который мог запросто убить меня, но не стал. Который мог позволить детям-сиротам умереть с голоду, но не допустил этого. Он не тот, за кого я его принимала. Не тот, за кого его все принимают.

Я не знаю его планы насчет Шотландии и никогда не забуду, что случилось с Вивиан. Но где-то на краю сознания мелькает идиотский вопрос: была ли веская причина и для этой битвы, и узнаю ли я когда-нибудь ответ?

Наверное, я никогда не забуду Талана – и ненавижу себя за это.

А кем я останусь в его памяти? Воровкой. Убийцей, застигнутой на месте преступления. Смазливой обманщицей.

Тараск снижается над Затерянным Дворцом. Мои зубы бешено стучат. Эмоции захлестывают, как снежные вихри вокруг. Здесь, в Периллосе, еще холоднее.

Я пока не придумала, как миновать стражников портала, но справиться с ними явно легче, чем с Таланом.

Мокрый снег облепляет меня, пока мы приближаемся к сверкающему городу фейри. Каждая клеточка тела теперь обледенела.

Сквозь снег и тьму трудно разглядеть очертания замка, но я различаю огоньки в окнах. Тараск, похоже, знает, что делает, и приземляется возле Затерянного Дворца.

Окоченевшая от холода, вся в синяках и грязных разводах, я соскальзываю с дракона и бреду к порталу, обхватив себя за плечи. Все болит, одежда за время полета почти примерзла к коже.

Талан отправил меня домой. Только это больше не мой дом. Теперь Башней Авалона правит Райт Пендрагон. Он пытался убить меня. И это слово – дом – словно зияющая пустота в груди.

Но у меня хотя бы остаются Серана, Тана, Дариус. Рафаэль. Те, кто не даст мне окончательно сойти с ума.

Зубы бешено стучат на ходу. И пусть я вернусь в Башню Авалона в плачевном виде, но по крайней мере живой. Он сохранил мне жизнь. И поэтому я никогда не забуду его и буду гоняться за призраком того горящего уголька. Он должен был убить меня. Он это знает. И я знаю. Но он не смог заставить себя это сделать.

Найвен уже вернулась в Камелот. Не знаю, что она там наговорила. Может, правду: что я влюбилась в того, кого мы должны убить… Что хотела защитить его и не смогла бросить…

По пути к охраняемому порталу я пытаюсь собраться с мыслями. Мое прикрытие уже раскрыто. Больше не нужно притворяться. Не нужно жеманиться, флиртовать, падать в объятия.

На самом деле я испытываю странное чувство освобождения.

Лунный свет