Леди озера - Майк Омер

Усталость пробирает меня до самых костей.

– Но ведь тогда можно всю жизнь провести в одиночестве?

– Сэр Кей издал эти приказы по наущению сенешаля. Он распорядился совершить два магических взрыва: один предназначался королю, другой – принцу. Но только информация о Талане была верной. Сэр Кей знал, что ты тоже погибнешь. Поэтому я и послал мотылька – предупредить, что твоя жизнь в опасности. Теперь понятно, дочь моя, почему я не верю в благородство сэра Кея?

Голова идет кругом.

– Значит, руководство Башни Авалона настроено против меня. Я не могу вернуться туда, Мордред. Они пытались меня убить.

– Ты все равно вернешься и пронесешь с собой еще одного мотылька, – продолжает он. – Нужно выяснить, что находится в той комнате…

– Мордред, они желают моей смерти. И это было еще до того, как я отказалась выполнять прямой приказ. Для них я враг. Хоть Талан и оставил меня в живых, Райт вряд ли окажется столь же милосерден.

– Понимаю, – тихо отвечает он. – Давным-давно Мерлин тоже предал меня. Нож в спину. Это глубоко ранило меня. Я хотел провести несколько дней в одиночестве, прячась от опасности и мучаясь из-за несправедливости.

– Вы так и поступили?

– Разумеется, нет! – В серебристом свете его глаза сверкают как расплавленное золото. – Кем бы я выглядел? Я, потомок Морганы! Когда меня предали, я нанес ответный удар и убил Артура и половину его приспешников – и почти уничтожил Мерлина. Я не хандрю и не прячусь, и ты, дочь, тоже не станешь. Ты немедленно вернешься туда и покажешь им, кто ты на самом деле! Ты не заслуживаешь моего сочувствия. Сочувствие для слабых людишек, а ты – плоть от моей плоти и кровь от моей крови. Ты – дочь короля. Возвращайся в Башню Авалона и захвати моего мотылька. Ты сокрушишь своих врагов.

Я смотрю на него в упор.

– Ладно, я вернусь туда, но без вашего чертового мотылька, – цежу сквозь зубы. – Вы получите от меня любую информацию, какую захотите.

– Ну что ж… – Он подходит ближе, длинная тень тянется по бугристой земле. – Пусть так, дочка. Я волновался за тебя.

К моему удивлению, Мордред неловко обнимает меня. От него пахнет мхом и сладкими фиалками. Я позволяю себе расслабиться в его объятиях всего на миг – и отстраняюсь.

– Я все равно не возьму мотылька. Но приду к вам на вечеринку, когда все закончится.

Его глаза сияют.

– Прекрасно. Просто разузнай, что находится в той комнате. А если передумаешь насчет мотылька…

– Не передумаю.

– Если передумаешь, возвращайся. Я дам его тебе, и как только ты спрячешь мотылька в замке в своей комнате, я смогу присматривать за тобой, как раньше. В конце концов, это моя обязанность – защищать фейри. Включая тебя.

В животе у меня урчит, и я понимаю, как сильно проголодалась.

– Тебе следует подкрепиться, дочка. У меня есть сушеный инжир и лук-порей.

Сушеный инжир и лук-порей. Я никогда особо не задумывалась, чем питается Мордред. Но, конечно, здесь, на уединенном острове, вариантов не так много.

Я качаю головой.

– Поем в Камелоте. – Отворачиваюсь, сердце мое бешено стучит. – Прощайте, Мордред.

– Прощай, Ния. Удачи тебе.

Глава 44

Озерные волны тяжело плещутся о каменное основание башни Нимуэ в замке Камелот. Поднимаюсь по лестнице в ее святилище. Сердце разбито. Тупая боль пульсирует в груди, отдается под ребрами. Из головы не выходит страдальческий взгляд Талана в тот момент, когда он узнал правду. Когда узнал, что все это время в Броселианде я готовила его убийство.

Хочется обнять его, но этому никогда не бывать…

А на что я надеялась? Я ведь действительно пришла туда убить его, и это не исправить улыбкой и бокалом медовухи.

Перехожу мост. Усталость разъедает мышцы, в животе резь от голода. Над озером клубится туман. Я чувствую тревогу, по коже бегут мурашки.

Золотистые каменные шпили Башни Авалона темны. Обычно в это время суток ромбовидные окна сияют теплым светом. Но когда я прохожу под аркой, меня встречает жуткая тишина – не слышно ни музыки из общих залов, ни обрывков разговоров из распахнутых окон. Все выглядит заброшенным.

Я иду по скелету своего бывшего дома и тоже ощущаю себя скелетом – голодным, истощенным, в грязной окровавленной одежде.

Из темноты выступает фигура, и мое сердце вздрагивает, когда я различаю металлический блеск. И замираю, жалея, что безоружна.

– Ния?

Я облегченно вздыхаю, услышав знакомый голос:

– Серана…

– Она была права. – Серана улыбается мне, стоя в лунном свете. – Похоже, Венера в Водолее преобладает над воробьями.

Я пристально смотрю на нее:

– Венера… что?

– Что? – Серана хмурится. – Прости. Тане было предзнаменование, что ты вернешься сегодня вечером. Но она не знала точно, откуда ты появишься. Птицы говорили одно, звезды – другое. Судя по полету птиц, ты должна была прийти со стороны доков и Мэгпай-лейн[9]. Звезды предсказывали, что ты, как обычно, появишься в башне Нимуэ. Это все Венера. Еще был какой-то квинтес. Или, может, квинтиль[10]? Он – доброе предзнаменование, но в картах царил полный бардак. Одно из предсказаний гласило, что тебя убил крупный лосось.

– Как-то многовато всего…

– Да, знаю, просто я… я правда рада тебя видеть… – Ее голос срывается. – Хотя выглядишь ты дерьмово. – Серана бросается ко мне и крепко обнимает.

Меня обнимают уже второй раз за вечер. И только эти крепкие объятия дают мне ощущение реальности и нормальности.

– Почему ты прячешься в темноте за пределами башни? – спрашиваю я, наконец отстраняясь.

– Я же говорила: Тана предсказала, что ты придешь. Дариус на всякий случай пошел встречать тебя в доки.

– На какой случай?

Ее лицо мрачнеет.

– Потому что тебе нельзя во внутренний двор. Его патрулирует «Железный легион». Придется идти потайным путем.

По моей коже бегут мурашки.

– Они меня арестуют?

Серана берет меня под руку и ведет прочь от внутреннего двора.

– Что бы ты себе ни представляла, на самом деле все гораздо хуже. Пошли. – Она делает несколько шагов и смотрит вопросительно. – Не могу не спросить: почему ты полуголая и вся в крови?

– У меня был плохой день… – Я вздыхаю. – Что здесь творится, Серана?

– Сэр Кей умер два дня назад, – шепчет она. – А поскольку Райт теперь за главного, всем полуфейри грозит опасность.

* * *

Я совсем без сил, но, похоже, единственный способ попасть к себе комнату, не привлекая внимания «Железного легиона», – забраться туда снаружи. Протискиваюсь между окном и стеной, цепляясь за горгулью, чтобы не