Стань светом в темном море. Том 4 - Softcoral

Я уставился на Син Хэряна. Он некоторое время смотрел, как макушки наших пленников исчезают под водой, потом повернулся ко мне и сказал:

– Стоит мне услышать бред, как руки слабеют.

– По вам и не скажешь.

– Судя по всему, эти двое заслужили внеплановое купание.

– Вы что, оставите их тонуть?

Син Хэрян, кажется, отсчитывал секунды в уме. Примерно на счет «пятнадцать» он снова дернул веревку, и головы сектантов показались над водой. Оба отчаянно захлебывались, плевались и кашляли, а потом младший из них завопил:

– П-пожалуйста! Помогите! Спасите! Прошу, спасите меня!

Крик был настолько оглушительным, что эхом отозвался от стен бассейна.

Второй, постарше, тоже отплевывался, выдувал сопли и выдавливал через кашель ругательства, но его юный коллега горланил так, что заглушал все вокруг.

Син Хэрян посмотрел на них обоих с таким видом, будто не хотел тратить ни секунды своего времени. Потом повернулся ко мне и спокойно сказал:

– Думаю, можно просто оставить их здесь.

– Я бы предпочел, чтобы они остались живы, – возразил я.

Мне правда не хотелось видеть, как кто-то умирает: я уже насмотрелся на трупы. И от этого еще сильнее ощущалось, что вещи, которые в обычной жизни кажутся чем-то само собой разумеющимся, здесь, на глубине, даются нечеловеческими усилиями.

Не успел я договорить, как встрял Чжэхи:

– А я бы с удовольствием посмотрел, как Рико устроит над ними жестокую кровавую расправу. Наверняка будет весело.

Мужчина постарше, который едва держался на плаву, уцепившись подбородком за край бассейна, услышал его слова и взвился:

– Эй, рыжий! Ты вообще на чьей стороне?!

– Хм. Если подумать… наверное, не на вашей, – лениво откликнулся Чжэхи. – Я же не потому в Церковь вступил, что мне прям сектанты нравятся. Сигары у вас так себе… зато бухло вроде норм. Я выпью за тебя.

Он даже помахал им рукой, как будто прощался.

Син Хэрян, все еще держа в руках веревку, посмотрел на него с выражением ужасной усталости и спросил:

– Ты пил?

– Нет, увы. Спаситель присматривал за мной и не дал. Буквально глаз не спускал.

Рико схватила со стола полупустой стакан с коньяком и одним движением осушила до дна. Жест был таким естественным, что никто из нас даже не подумал ее остановить, пока Син Хэрян, который все держал в руках веревку, не бросил на Чжэхи выразительный взгляд – мол, угомони ее. Видно, выпивка оказалась слишком крепкой: Рико закашлялась и передернулась всем телом.

Чжэхи кивнул командиру, подошел к Рико, взял бутылку… и как ни в чем не бывало налил ей еще.

Син Хэрян нахмурился.

Рико вцепилась в стакан обеими руками, губы у нее задрожали.

– Она не умоляла, как вы.

Она тряслась, как осиновый лист.

– Я даже не поняла, что случилось. Очнулась уже на полу. Я знала этого человека, а он стоял, в черной бейсболке, с абсолютно безразличным лицом, и смотрел на меня. А Мэйчжи закричала на все кафе: «Отвали от моей подруги!»

Рико дрожащей рукой поднесла стакан к губам, сделала глоток и медленно, очень медленно выдохнула.

– Мы работали вместе три года, и я злилась каждый раз, когда она повышала голос. Она была такой грубой, шумной, вообще не умела говорить шепотом. У меня от ее криков аж уши закладывало. Я люблю, когда говорят тихо, спокойно… но теперь я не могу выкинуть из головы ее крик. Снова и снова. «Отвали от моей подруги». Вы же обещали. Обещали, что, если мы будем слушаться, вы оставите нас в живых. – Рико вскочила со стула и, развернувшись к бассейну, закричала: – Лжецы!!!

Трудно было поверить, что из такого маленького тела мог вырваться такой крик. Он разнесся по всему помещению, отражаясь от стен. Мы смотрели на нее – на широко раскрытый рот, искаженное ненавистью лицо – и молчали. Мы просто смотрели. Слезы текли у нее по щекам не переставая.

– После выстрела пришли несколько человек, посмотрели на Мэйчжи и ушли, – выговорила она. – Всего лишь посмотрели. И все. Никто. Ничего. Не. Сделал. Я, вся в соплях и слезах, положила Мэйчжи на тележку и повезла к лифту, а мне говорят – лифт не трогай. Им самим нужен, а мне нельзя. И знаете, что я сказала? «Хорошо». Ничего ж не решилось, вообще ничего. Но я все равно сказала «хорошо». Будь Мэйчжи в сознании, она бы, даже лежа на этой чертовой тележке, устроила бы им разнос. Спросила бы, с какого перепуга лифт вдруг стал их собственностью. Сказала бы: «Я здесь работаю, я ранена и имею право поехать в больницу». Она бы послала всех вас к чертям.

Рико дрожащими руками поставила стакан на стол, плечи ее ходили ходуном.

– Я… Я сказала «хорошо» и развернулась. Потому что рядом с центральным лифтом лежал Линкольн. Мертвый. Я думала, он где-то прячется, а он все это время там лежал. С самого утра. Моя подруга умирала, а я даже спорить не стала. Не смогла никого заставить помочь. Я просто сказала «хорошо» и покатила Мэйчжи в другую сторону. – Она помолчала. – Мэйчжи заступилась за меня. Получила пулю из-за меня. Она умирала на моих глазах, а я… Я так испугалась, что сказала «хорошо» и ушла.

Младший из сектантов, с трудом цепляющийся за ребристый край бассейна, отдышался и сказал:

– И что ты от меня хочешь? Я-я-я ничего не сделал! Я не стрелял в нее!

– Да. Ты не стрелял. Но вы же одна шайка-лейка. Еще вчера на базе все было спокойно. Если бы не вы, Мэйчжи не получила бы пулю, и я бы сейчас не стояла тут, рыдая от чувства вины. Мы бы работали, как всегда. За что нам все это?!

Никто не нашелся что ответить.

Тогда младший из сектантов заговорил снова – таким тоном, словно ему было до ужаса обидно:

– Слушай, мне правда жаль твою подругу, но я ее не убивал! Нам приказали не трогать тех, кто не сопротивляется! Ну да, один-два придурка могли забить на приказ и творить что хотят. И вообще, остальные здесь такие же верующие! Почему ты взъелась только на нас двоих?!

Рико посмотрела на меня, Син Хэряна и Чжэхи, и от ее взгляда у меня по спине пробежал холодок.

– Да. Все вы одинаковые, – сказала она. – Я вообще пришла сюда только потому, что Мэйчжи хотела пойти с вами. Если бы не… если бы не… если бы… не знаю. Это я во всем виновата.

Рико взяла бутылку «Луи XIII», спокойно подошла к бассейну и со