Диагноз: Смерть - Виктор Корд

Лес вспыхнул мгновенно. Это был не просто напалм. Это была алхимическая смесь, которая горела даже на воде и пожирала плоть с жадностью пираний.

Первые ряды «Кукол», стоявшие на опушке, превратились в живые факелы.

Они не кричали. Мой приказ блокировал болевой шок.

Они стояли и горели, глядя в небо пустыми глазами, пока их мышцы не обугливались, и они не падали, рассыпаясь пеплом.

«ОТЕЦ… ГОРЯЧО…»

— Терпеть! — я сжал зубы в реальности так, что хрустнула эмаль. — Лес густой. Им придется снизиться, чтобы прицельно бить по бункеру. Ждать!

Наемники Волкова открыли шквальный огонь из крупнокалиберных пулеметов. Трассеры чертили в небе красные линии, отскакивая от магических щитов конвертопланов.

Щиты мерцали, но держали удар.

— Броня крепка, — прокомментировал Волков (откуда он здесь? Ах да, я слышу его через микрофоны в бункере). — Виктор, сделай что-нибудь! Нас сейчас запечатают в горящем гробу!

Один из «Архангелов» пошел на снижение, заходя на боевой разворот прямо над лесом. Его винты рубили ветки. Он хотел ударить ракетами в парадный вход.

Это была ошибка.

Он вошел в зону досягаемости Роя.

— ВЗЯТЬ ЕГО!

Я послал импульс. Дикий, звериный приказ.

Сотни «Кукол», прятавшихся в кронах деревьев (я загнал их туда заранее, предвидя этот маневр), сорвались с мест.

Это выглядело как дождь из тел.

Люди прыгали с веток прямо на обшивку конвертоплана.

Многих разрубило винтами — кровавый туман брызнул во все стороны, окрашивая белый борт в багровый.

Но их было слишком много.

Десятки рук вцепились в шасси, в крылья, в пилоны оружия.

— Что за?!. — заорал пилот в эфире. — У меня на обшивке… люди! Они лезут в воздухозаборники!

— Стряхни их!

«Кукла» № 890, бывший портовый грузчик с руками-молотами, повис на стволе курсового пулемета. Он начал бить кулаком по бронестеклу кабины.

БАМ. БАМ. БАМ.

Стекло пошло трещинами.

Другие тела забили собой решетки турбин.

Двигатель захлебнулся. Лопатка компрессора лопнула, разнеся турбину изнутри.

Левый винт встал.

Многотонная машина клюнула носом.

— Падаю! Мэйдей! Падаю!

Конвертоплан рухнул в лес, ломая деревья, в ста метрах от бункера.

Взрыв топлива накрыл ударной волной и машину, и тех «Кукол», что висели на ней.

Минус один.

— Отходим! — заорал командир эскадрильи. — Это безумие! Тут тысячи их! Они камикадзе! Назад на базу!

Два оставшихся борта резко набрали высоту, отстреливая последние ловушки, и растворились в облаках, уходя от греха подальше.

Я сорвал шлем.

Меня трясло. Крупная дрожь била все тело. Из носа на шелковый халат капала густая, почти черная кровь.

Мана выгорела до дна.

— Ушли… — прошептал я.

В серверной пахло гарью. Вольт лежал на полу без сознания — перегрузка нейросети вырубила его.

В дверях стоял Волков. Он опирался на трость обеими руками, его лицо было цвета мела.

— Я видел мониторы, — тихо сказал он. — Ты сбил военный борт… трупами. Ты закидал их мясом.

— Это работает, — я попытался встать, но ноги не держали. — У них есть честь, страх, инструкции. У моих солдат есть только цель.

Я посмотрел на экран, показывающий лес.

Пожар разгорался.

Но «Куклы» не бежали.

Они… тушили.

Они сбивали пламя своими телами, катали горящие бревна голыми руками, засыпали огонь землей.

Многие сгорели.

Но лес выжил. И бункер выжил.

Я увидел, как одна из «Кукол» — девушка в обгоревшем платье — подошла к обломкам сбитого «Архангела».

Она вытащила из кабины тело пилота.

И начала… разбирать его.

Нет, не есть.

Она снимала с него броню. Шлем. Оружие.

Другие «Куклы» подходили и забирали трофеи.

Они вооружались.

Без моего приказа.

— Вольт… — я толкнул хакера ногой. Тот застонал. — Проснись. Посмотри на это.

— Что? — он приподнялся, моргая.

— Они мародерят. Сами. У них появляется коллективный опыт.

Вольт глянул на экран и присвистнул.

— Нейросеть самообучается. Кристалл дал им не просто команды. Он дал им возможность эволюционировать. Витя… через пару дней это будет не стадо. Это будет племя. Племя каннибалов с винтовками.

Я откинулся в кресле.

Племя.

Мое племя.

— Сергей, — я повернулся к банкиру. — У тебя есть строительная техника?

— Есть. На складах конфиската. Зачем?

— Пригоняй. Мы будем строить стены. Моему народу нужен город. И мы построим его здесь, на костях гвардейцев Гильдии.

Я чувствовал, как внутри меня что-то меняется.

Свет и Тьма в моей ауре, прошедшие через горнило боя, сплавились.

Я больше не чувствовал отвращения к некротике. Я не чувствовал боли от Света.

Я стал точкой равновесия.

Нулевым пациентом новой чумы.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 21

КОРПОРАТИВНАЯ ЭТИКА

Утро пахло мокрым пеплом и дорогим табаком.

Я стоял у панорамного окна в кабинете Орлова, глядя на то, во что превратился лес за ночь.

Пейзаж напоминал кадры из хроники Первой мировой, переснятые в киберпанк-стилистике.

Воронки от взрывов заполнились грязной водой. Поваленные сосны торчали из земли, как сломанные ребра великанов.

А между ними кипела жизнь.

Три тысячи «Кукол» не спали. Они работали.

Без прорабов, без чертежей, повинуясь коллективному инстинкту, они возводили стену.

В ход шло всё: камни, бревна, куски обшивки сбитого «Архангела», остовы сожженных машин. Они таскали тяжести, от которых у обычного человека лопнула бы грыжа, и укладывали их в причудливую, но прочную конструкцию.

— Муравейник, — раздался за спиной голос Волкова. — Или улей. Как ты их называешь?

— Электорат, — я повернулся.

Банкир сидел в кресле, укутанный в плед. Его лицо приобрело оттенок старого пергамента, глаза провалились. Рядом стояла капельница, но она лишь оттягивала неизбежное.

— Твой электорат пугает моих людей, — Сергей кивнул на мониторы охраны. — Мои наемники боятся выходить за периметр. Твои… питомцы… они смотрят. И они вооружены.

— Они учатся, — я подошел к столу и налил себе воды. Руки почти не дрожали. — Вчера они поняли, что палка убивает лучше кулака. Сегодня они поняли, что автомат убивает лучше палки. К вечеру они начнут рыть окопы по уставу.

— А что будет завтра? — Волков закашлялся, прижимая платок ко рту. На ткани осталась темная кровь.

— Завтра будет зависеть от того, выживешь ли ты сегодня.

Я поставил стакан.

— Время пришло, Сергей. Твоя печень отказала. Ты желтый, как лимон, и от тебя пахнет