Диагноз: Смерть - Виктор Корд

как жизненная сила Вольта — тонкая голубая дымка — начинает втягиваться в черную воронку, где у призрака должно быть лицо.

У меня не было выбора.

И не было времени на ритуалы.

Я выхватил Кристалл.

Он был горячим, почти обжигающим. Искра Света, которую мы украли в Соборе, билась внутри черного камня, как птица в клетке.

Она хотела на волю.

— Хотите вернуть свое⁈ — крикнул я, привлекая внимание Стражей. — Так заберите!

Я сжал камень обеими руками.

Я не стал использовать заклинания из гримуаров некромантов. Я использовал принцип гранаты.

Я направил свою ману — темную, вязкую — внутрь Кристалла, создавая давление.

Я сжимал Свет Тьмой, пока оболочка не затрещала.

[Мана: 50/100 — 0/100. Мгновенный сброс.]

— LUX AETERNA! — (Вечный Свет!) — выкрикнул я первое, что пришло в голову из латыни.

Трещина на Кристалле вспыхнула.

Вспышка была беззвучной, но ослепительной.

Это был не просто свет. Это был импульс святой радиации, сконцентрированный в замкнутом пространстве.

Белая волна ударила во все стороны.

Она прошла сквозь стены, сквозь технику, сквозь нас.

Меня отбросило назад, в кресло оператора.

Я услышал звук.

Тонкий, вибрирующий визг, от которого лопались капилляры в глазах.

Это кричали Тени.

Свет выжигал их структуру. Антиматерия столкнулась с материей духа.

Силуэты начали распадаться, превращаясь в черный пепел, который тут же исчезал в сиянии.

Раз. Два. Три секунды абсолютной белизны.

Потом тьма вернулась.

Но теперь это была обычная темнота. Теплая. Пахнущая озоном и горелой изоляцией.

Холод ушел.

— … твою мать… — голос Бориса звучал слабо, но уверенно. — Док, ты нас чуть не поджарил. Я загорел.

Я моргнул, прогоняя пятна перед глазами.

Серверная дымилась. Половина мониторов перегорела от электромагнитного импульса, который сопровождал вспышку.

Вольт сидел на полу, ощупывая себя.

— Я жив… — бормотал он. — Мои нейроны… они перезагрузились.

Вера поднялась, отряхивая колени.

— Чисто, — сказала она, поводя стволом. — Они ушли. Распались.

Я разжал руки.

Кристалл лежал на ладони.

Он изменился.

Он больше не был черным. Он стал серым, мутным, покрытым сеткой мелких трещин. Свет внутри погас. Тьма выгорела.

Он стал пустым.

Аккумулятор разряжен. Больше я не смогу контролировать Рой. И не смогу пугать призраков.

— Одноразовое чудо, — констатировал я, убирая бесполезный камень в карман. — Зато эффективное.

Вдруг в тишине раздался звук.

Телефонный звонок.

Старый, аналоговый звонок стационарного телефона, стоящего на столе Орлова.

Мы переглянулись.

Эта линия была защищена. Номер знали только избранные.

Я подошел к столу. Поднял трубку.

— Слушаю.

— Впечатляет, Виктор, — голос на том конце провода был бархатным, спокойным и очень знакомым. Граф Орлов. — Ты уничтожил мой завод. Ты украл мой архив. Ты захватил мой дом. И теперь ты сжег моих Стражей. Я начинаю думать, что недооценил твой потенциал.

— Поздно спохватились, Граф, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал от истощения. — Ваш дом теперь мой. Ваша армия — моя. И ваши тайны — тоже мои.

— Армия? — он хмыкнул. — Ты про этот сброд снаружи? Без Кристалла они — просто мясо. А Кристалл, судя по всплеску энергии, который зафиксировали мои датчики, ты только что сжег. Ты безоружен, мальчик. И ты заперт в клетке.

— Я в бункере. С едой, водой и вашим арсеналом. Я могу сидеть здесь год.

— Ты не просидишь и дня. Потому что я отключил систему жизнеобеспечения. Вентиляция остановится через пять минут. Регенераторы воздуха — через десять. Вы задохнетесь в моем комфортабельном склепе.

Он помолчал.

— Но я великодушен. Оставь жесткий диск с данными на столе. Выходи через парадную дверь. Я дам приказ «Куклам» не трогать вас… первые пять минут. У тебя будет фора. Беги, Виктор. Беги и молись, чтобы я тебя не нашел.

Гудки.

Я положил трубку.

Посмотрел на вентиляционную решетку. Гул стих. Лопасти вентилятора, которые гнали воздух с поверхности, остановились.

Воздух в бункере стал неподвижным.

— Он отключил воздух? — спросила Вера, увидев мое лицо.

— Да. У нас есть запас кислорода в баллонах, но это ненадолго. Мы в мышеловке. И сыр оказался отравленным.

Я посмотрел на Вольта.

— Ты сможешь взломать систему жизнеобеспечения? Запустить вручную?

Хакер покачал головой.

— Это аналоговый контур. Рубильник снаружи. Или где-то в фундаменте, куда нет доступа изнутри. Орлов предусмотрел такой вариант.

— Значит, мы выходим, — сказал Борис, поднимаясь. — С боем.

— Снаружи три тысячи «Кукол», которые только что потеряли ментальный поводок, — напомнил я. — Они снова станут безумными. Они разорвут нас на сувениры.

Я подошел к окну (бронированному, выходящему в лес).

Там, в темноте, стояла армия.

Они больше не смотрели на меня с обожанием. Они начали двигаться хаотично, толкаясь, рыча. Связь распалась. Голод вернулся.

— Думай, Витя, — сказала Вера. — Ты всегда что-то придумываешь.

Я посмотрел на свое отражение в стекле.

Седые виски (подарок от вспышки Света). Глаза, в которых плескалась тьма.

У меня нет маны.

Нет Кристалла.

Нет выхода.

Зато у меня есть «Архив Смерти». И есть телефон.

— Вольт, — сказал я медленно. — Ты можешь подключить этот телефон к городской сети вещания? К громкоговорителям МЧС?

— Могу. Но зачем? Ты хочешь попросить помощи?

— Нет. Я хочу сделать заявление.

Я улыбнулся.

— Если мы умрем, мы заберем с собой репутацию всей Империи. Орлов хочет войны? Он получит Апокалипсис.

— Соединяй.

Вольт вскрыл телефонную коробку, подключил свои зажимы.

— Готово. Прямой эфир. Весь город тебя услышит.

Я взял трубку.

Вдохнул спертый воздух бункера.

И начал говорить.

Понравилось? Подписывайтесь и добавляйте в библиотеку! Это ускоряет выход проды!

Глава 20

ПАНДЕМИЯ ПРАВДЫ

Телефонная трубка ударилась о рычаг аппарата с сухим пластиковым щелчком.

В наступившей тишине этот звук показался мне ударом молотка по крышке гроба. Нашего гроба.

Я стоял, опираясь руками о стол красного дерева, и жадно хватал ртом воздух. Он еще был пригоден для дыхания, но мой организм, измученный стимуляторами и магией, уже чувствовал изменения. Вкус стал металлическим, затхлым.

Углекислый газ. Тихий убийца.

Он не душит сразу. Сначала он делает тебя вялым. Потом — эйфоричным. А потом ты просто засыпаешь, чтобы никогда не проснуться.

— Ушло? — спросил я, не оборачиваясь.

— Каждый бит, — голос Вольта доносился из-под стола, где он ковырялся в разводке. — Я зациклил запись. Сейчас твой