Сезон костей. Бледная греза - Саманта Шеннон

Выбралась через лаз на улицу. Щурясь от яркого света, прокралась вдоль оживленной Брод-стрит и помчалась по соседней улице, мимо «Эксетера». Только бы меня не засекли через окно!

Слева высилось очередное полуразрушенное здание. Прижавшись к нему спиной, я бросила опасливый взгляд на бульвар Магдален. Никого. Плохо – буду как бельмо на глазу.

Повсюду ощущались лабиринты. Похоже, алые разделились для моих поисков. Я с головой закуталась в шаль и, собравшись с духом, двинулась в сторону «Магдалена».

Страж был там. Я это чувствовала и ускорила шаг, готовясь к неминуемой каре. Он знал – у меня нет ни единого рычага давления, никакой защиты и никакой возможности избежать наказания.

– Кого я вижу!

Я застыла как вкопанная. На пороге привратницкой возник рефаим.

– Сухейль, – ошарашенно пробормотала я.

Эфир меня подвел. Мерзавец стоял прямо передо мной, однако его лабиринт совершенно не чувствовался.

Невероятно.

– Выглядишь гораздо лучше, чем в нашу последнюю встречу, Сороковая, – усмехнулся Сухейль.

Я сбросила бесполезную маскировку.

– Моими стараниями ты чуть не лишилась ноги. Сейчас они обе целы и невредимы, а ты все равно не смогла добраться до «Магдалена». Где пропадала?

– Я все объясню Стражу. Он мой куратор.

– Арктур ждет с рассвета. Потерпит и еще.

Рефаим шагнул ко мне, вынудив отпрянуть.

– Алудра моя двоюродная сестра, а ты посмела вторгнуться в ее лабиринт. Ты должна ответить за оскорбление, нанесенное моей семье.

– Уже ответила, когда – цитирую – твоими стараниями чуть не лишилась ноги.

– Это за твою дерзость по отношению к наследной правительнице.

– Да, слышала, она очень рассердилась. – Я продолжала пятиться. – Но это было в рамках испытания, Сухейль. Страж меня не наказал.

– Полагаю, ты ему просто надоела. Насколько мне известно, вы даже не тренируетесь. Уверен, тебя вот-вот вышибут из «Магдалена», – осклабился Сухейль. – Я с удовольствием избавлю его от твоей персоны. Таким бунтаркам нужна твердая рука.

На бульвар Магдален высыпали алые туники. Наверное, заметили меня из «Эксетера». За ними мчался Джулиан в компании Гая и трезвой Тильды, одетой в желтую тунику.

– Пейдж! – крикнул Джулиан. – Ты в норме?

– Не лезь куда не просят. – Алая угрожающе занесла дубинку. – И никаких имен.

Сухейль окинул взглядом небольшую толпу и снова сосредоточился на мне. В голове билась единственная мысль: поскорее бы этот кошмар закончился.

– Зрители – это хорошо. – Рефаим повысил голос, обращаясь к остальным: – Колокол давным-давно прозвонил, а вы так и не сумели разыскать Сороковую. Отряд «Эксетер», чем оправдаете свою некомпетентность?

– Мы явились сразу, как только ее увидели. Простите, господин, – забормотал алый.

– Не так быстро. Смотрите, как Сороковая понесет наказание, – объявил Сухейль. – Едва кураторы узнают о вашей неудаче, вас постигнет та же участь.

Он развернулся, намереваясь нанести удар. Молниеносно, словно лезвие на пружине, мой фантом ринулся в атаку.

Сухейль не ожидал нападения. Алудра наверняка поделилась с ним впечатлениями, но знать и испытать на собственной шкуре столкновение фантома с лабиринтом – совершенно разные вещи. Мне удалось застать рефаима врасплох.

После странствий в «Порт-Мидоу» прошло слишком много времени. Меня довольно быстро отбросило назад в тело. Спина ударилась о чью-то грудь, тело обхватили сильные руки. Джулиан каким-то чудом сумел растолкать алых и поймать меня за секунду до падения.

Сморгнув пелену с глаз, я схватилась за грудь. Сердце колотилось в горле. Когда взор прояснился, я увидела, что Сухейль Чертан распростерт на земле.

Все потрясенно застыли, не в силах вымолвить ни слова. Под ошарашенными взглядами Сухейль поднялся и навис над нами, его глаза пылали ненавистью.

– У тебя получилось, – прохрипел Джулиан.

Судорожно сглотнув, я кивнула.

Опомнившись, алые туники поволокли Джулиана прочь, оставив меня наедине с неизбежным. Тильда и Гай отчаянно завопили, когда Сухейль наклонился и намотал мои волосы на кулак.

– Ты совершила роковую ошибку, Сороковая, – прошипел он и потащил меня в «Магдален».

15

Завещание

24 апреля 2059 года

Вытаращив глаза, дневной привратник наблюдал, как Сухейль тащит меня за волосы. Голова раскалывалась, по щекам струилась кровь. Меня поволокли в башню Основателей, лодыжки больно бились о ступени.

Поднявшись по лестнице, Сухейль забарабанил в дверь гостиной так, что та чуть не слетела с петель.

– Арктур!

На пороге возник Страж. Сухейль разжал пальцы, успев вырвать мне несколько прядей. Я распростерлась на лестничной клетке, как никогда осознавая свою уязвимость и хрупкость.

– Сухейль, – коротко поприветствовал Страж.

– Ты потерял свою зверушку. – Сухейль дал мне пинка. – И эта тварь не говорит, где пряталась.

Страж поочередно оглядел нас обоих. Все улики были налицо: покрасневшие белки, окровавленные щеки.

– Ты подпитывался от нее, хотя она моя подопечная и носит розовую тунику.

– Она утратила привилегии, дерзнув напасть на рефаима.

– Это была самозащита, – пролепетала я. – Он собирался…

– Закрой рот, Сороковая. – Сухейль с силой стиснул мое предплечье, обезображенное клеймом.

Я скрипнула зубами.

– Сначала поставила на уши весь город, а потом атаковала меня фантомом у всех на глазах. И повалила наземь.

– Отпусти ее, Сухейль, – мягко произнес Страж.

Помедлив, Сухейль убрал руку, но я была уверена, что от его стальных пальцев остались синяки. Страж наклонился ко мне.

– Ты действительно это сделала? – так же мягко спросил он.

Меня хватило только на слабый кивок.

Сухейль рассвирепел:

– Твое недоверие оскорбительно. Неужели слово этой падали дороже моего?

– Просто хотел проверить, соврет она или нет, – спокойно ответил Страж.

– Даже ей нечем оправдать свою дерзость.

– Как и тебе не удастся оправдаться перед Наширой.

Сухейль прикусил язык, и я испытала острое удовлетворение.

Страж впился в меня взглядом. От него не ускользнули ни перепачканное кровью лицо, ни грязная туника, ни растрепанные волосы и проплешины на месте вырванных прядей.

– Прогулка до «Магдалена» выдалась богатой на приключения, – констатировал он. – Сухейль, твоих рук дело?

– Она заслуживает наказания за неповиновение, – кисло отозвался тот.

– Не тебе решать. Ты чуть не убил ее в марте. Нашира будет раздосадована, узнав о твоей несдержанности. Подобные выходки ниже твоего достоинства.

– Ты плохо воспитываешь эту дрянь! – Сухейль снова впал в ярость. – Прошло больше месяца, а она по-прежнему дерзит, своевольничает, хамит и публично бросает вызов своим повелителям. Неужели ты позволишь человеку и дальше марать твое имя?

– Вспомни, с кем говоришь, Сухейль.

Страж ни разу не повысил голос, однако тот звучал устрашающе. По моей спине забегали мурашки.

– Поверь, никто этого не забудет. – Сухейль перевел на меня свирепый взгляд. – Может, я и проявлю милосердие, сороковая, если ты раскаешься. Падай ниц перед своими хозяевами и моли о