Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

– Значит, все правильно, мы всего лишь отвлекающий удар. По завершении основной операции нас бросят. – майор отвернулся.

– А вот этого я не говорил, более того, еще раз повторю, кто с нами пойдет – будет жить долго, счастливо, в трудах и заботах о пользе нашей Родины. Вот домой вернуться будет затруднительно. Хотя с другой стороны вся Россия и есть наш дом. Ладно, эти разговоры продолжим вечером, когда наступит время, а сейчас вернемся к текучке. От Бобруйска на нас выдвигается пехотный полк 10-й мотодивизии с танковым батальоном. Они уже подошли к лесу и в данный момент осматривают бывшие позиции артиллеристов. По минскому шоссе на автомобилях двигается второй стрелковый полк. Эти будут перекрывать нам северное направление. С запада лес блокирован кавалеристами. С востока, на той стороне Березины, сосредоточен полк 17-й танковой дивизии с танками и полковой артиллерией. Правда, они в атаку не пойдут, будут лишь контролировать, чтоб мы на их берег не сбежали. Кстати, Богославский с отрядом успел форсировать речку и проскочить большую часть пути. Полагаю, на точку сбора они придут заранее. Так что, окружающие нас части остались у них за спиной.

– А это откуда известно?

– Нам сообщили те, кому положено знать. Кстати, немцы наш отряд считают полком! С полным боевым вооружением, что по штату положено, плюс с противотанковым усилением. И потому – боятся! Гордитесь, майор.

– Если бы тут на самом деле был полк. – грустно сказал Афанасьев. – Мы против таких сил не выстоим.

– Хм. А я считаю совсем наоборот. Сколько там до вечера осталось? Часа три? До нас добираться – час-полтора, да еще готовиться. Значит, сегодня серьезную атаку не начнут, в худшем случае просто попугают, как стемнеет тем более. Известно, что немцы ночью не воюют. А утром – пусть стреляют по пустому лесу.

Серега достал из кармана рацию.

– Что это? – спросил Афанасьев.

– Рация. Компактная, удобная, на батарейках. Радиус действия, правда, небольшой, но для нас хватит. Как только придет сообщение об окончании операции, так сразу же начнем эвакуацию. Контрольное время – полночь.

– А если не придет сообщение?

– Такой вариант тоже предусмотрен. Будем эвакуироваться под утро, ибо если там… – Серега показал большим пальцем к себе за спину. – Что-то сорвется, то автоматом сорвется и наша миссия. В любом случае, пропадет смысл в тутошнем сидении.

– Воздух! – кто-то истошно заорал снаружи.

И действительно послышался нарастающий гул бомбардировщиков.

– Правильно. – резюмировал Серега. – С гаубицами не получилось, думают с авиацией получится. Ну-ну, это бабушка надвое сказала… У Юры одна игла оставалась, да в кустах где-то еще лежат. Арсений Николаевич, так я пойду, уроню самолетики?

– Давай, не буду мешать. Странные вы какие-то.

– Есть немного, ночью все узнаете, Арсений Николаевич.

С самолетами вышло более чем удачно. С трех сторон от немцев взлетели три красных ракеты, указывая местоположение отряда. Но едва звено из трех юнкерсов встало на боевой курс, Серега прицелился и произвел выстрел по ведущему. Тот, увидев шлейф ракеты, попытался уйти в сторону, но не успел. Ракета лопнула перед самым носом. Осколки развалили первый самолет, достали и покоцали второй, сильно напугали третьего. В результате ведущий отдельными частями посыпался вниз, его ведомый задымил, на развороте вывалил бомбы на немцев и со снижением покатил домой. Третий самолет, не долетев до отряда, скинул бомбы в болото и тоже развернулся.

– О! Даже вторая игла не понадобилась! – прокомментировал Серега итоги выстрела.

– Кто же эти штуки придумал и изготовил? Почему такой нужной вещи нет в войсках? – майор был тут как тут.

– Понимаете ли, Арсений Николаевич, это секретные экспериментальные образцы, серийно не производятся, поскольку идут испытания и отладка, но промышленность уже озадачена. А поскольку ПЗРК на вооружение еще не взяты, то и войска знакомить незачем.

После неудачного бомбометания немцы все же пошли в атаку – ведь готовились. Затрещали выстрелы. На левом фланге на границе леса и болота попытался проехать танк, однако увяз в трясине, потом долго и безуспешно разгребал гусеницами торф, продолжая основательно лежать на брюхе. Его потихоньку затягивало, но верх корпуса и башня пока торчали над осокой. До появления немцев в лесу прогремело два взрыва, сначала один, через минуту второй.

– Стало быть, не все мои мины немецкий сапер нашел. Это радует. сказал Серега ни к кому не обращаясь.

Стрельба на некоторое время затихла, потом возобновилась вновь. В поле зрения появились первые фигурки, залегшие за деревьями. По ним затрещали выстрелы и с нашей стороны.

– Арсений Николаевич, а нельзя ли вон ту группу отогнать к тому поваленному дереву? Там очень удобное место для стрельбы – сам выбирал.

– Фугас?

– Он самый. Зря, что ль, ставил? С электрозапалом и провода – вот они.

– Можно попробовать. Если с правого фланга по ним пулеметом, должны за дерево перебежать. Сейчас распоряжусь, жди.

Ударил пулемет. Самих немцев было не видно, но по качающимся кустам они ползли в нужном направлении. Доползли, устроились, из под бревна показались карабины, тут же начавшие стрельбу. Серега уже подключил машинку, но заметил еще троих, перебежками двигавшихся туда же. Дав им спокойно добежать и устроиться, крутанул ручку.

– Как говорится, ничего личного! – с этими словами нажал кнопку.

Взрыв, намного мощнее, чем все предыдущие, разметал тела фрицев, сломал и откинул дерево, за которым они прятались. Один из солдат, молодой парень, бежавший последним, был выкинут далеко в сторону партизан. Пролетев почти десять метров, распластался на мягкой лесной подстилке. Внезапно он сел, изучающе посмотрел на свою разорванную форменную куртку, через дыру в которой с каждой секундой все сильнее и сильнее вываливались кишки. После нескольких мгновений шока он начал истошно орать, пытаясь запихнуть свои внутренности обратно. Потом неожиданно затих и с застывшим взглядом рухнул головой на землю. Стрельба резко прекратилась. Наступившую тишину прерывали только крики и стоны раненых.

– Все, отходят немцы. – сказал майор. – Смеркается, видимо, на завтра решили отложить.

– Правильно. Чего на рожон лезть, если мы тут в полном окружении холодные и голодные, посидим – посидим, да и сдадимся. Кстати о голоде. Подождем минут десять, если немцы новую атаку не предпримут, то можно будет созывать народ на ужин. Думаю, у Юры все уже готово.

На ужин была картошка с тушенкой, хлеба от пуза, на десерт – трубочный табак в большом полиэтиленовом пакете и папиросы "Беломорканал" россыпью в коробке