Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер

– Руфус, я думал установить статую твоего брата здесь, в розарии.

– Да, отец, конечно.

– Только хочу, чтобы по ней было понятно… каким он был. Возможно, вложить что-то в руки или изобразить некое важное для него действие. Я… не был так близок к нему с нашествия серых.

– С нашествия серых? – Руфус вздергивает бровь.

Я игнорирую иронию.

– Я хочу сказать, что не следил, чем он интересовался в городе.

– А вот я следил. Поэтому кое-кто из них сейчас в катакомбах.

– Довольно!

Я возвышаю голос сильнее, чем намеревался. Меня слышно во всем розарии, в котором, к счастью, кроме нас никого нет. У Руфуса хватает такта на мгновение устыдиться, однако его высокомерная ухмылка тотчас возвращается – та самая, что так сильно отличается от нервной улыбки, не исчезавшей с лица моего младшего сына.

– Отец, я понятия не имею, чем он занимался. Сейчас я мщу за него и полагаю, этого достаточно.

«Ты не мстишь за него, – думаю я. – Ты, как всегда, идешь на поводу у худших своих инстинктов, измыслив самый нелепый предлог». Но вряд ли я имею право его осуждать.

– Мы действительно не знаем, чем он занимался?

Руфус пожимает плечами:

– Несколько десятилетий назад он пытался вступить в ряды стражей крови. Только представь!

– Не так уж это и удивительно. Ты затевал с ним сражения, когда он был ребенком, немного научил его драться. Показал, как, напившись крови, пользоваться когтями.

– Я пытался. – Руфус ухмыляется. – У него плохо получалось. Боялся порезаться собственными когтями.

– Но он же старался.

– Да. Да, думаю, старался.

Мне хочется, чтобы этот краткий миг совместных воспоминаний длился как можно дольше, но повисает неловкая тишина – и момент упущен.

– Мне пора к арестанту, отец.

– Да. Да, пора. Я останусь здесь, погуляю немного в саду.

– Да, отец.

Не успеваю я отвернуться, как Руфус уходит, оставив меня в раздумьях о статуях и их тенях.

18. Западная падь и окрестности

Когда-то давным-давно кровь была единственной валютой вампиров. И это вполне понятно. Она у них как золото, хотя и золотом они тоже пользуются. А теперь у них есть монеты. Однако и кровь никуда не делась. И чему они в итоге отдают предпочтение, невзирая ни на какой прогресс и новшества, можно точно определить по одному простому факту: в Банке Крови число охранников в три раза больше, чем в Крон-банке.

Квантас Квистиль. Кровь как средство обращения

СЭМ

Так близко я видела Банк Крови лишь однажды, с тех пор прошло уже почти пятнадцать лет, поэтому я мало что помню. Он расположен не совсем в середине Центральной Пади, представляющей собой четыре квадратные мили земли, от которых, как спицы колеса, расходятся все остальные части Первого Света. Эта честь принадлежит «Первым богам», или Первому мирскому залу кровавых богов (таково его нелепое полное название), самой большой молельне Первого Света. А Банк Крови стоит позади него. Между ними нет совершенно ничего общего. Здание «Первых богов» – эталон гроссхантского стиля; сейчас, когда почти все замки и старые усадьбы разрушены, это, наверное, лучший образец из оставшихся.

Банк Крови, шестисотлетнее здание, воздвигнутое во времена строительства Первого Света, относится к старомагическому стилю; до того, как в послевоенную эру началось повсеместное строительство новых зданий в этом стиле, он был единственным его воплощением. Насколько я помню из книг, строили его по приказу первого лорда Циании, чья жена некоторое время жила в Люце и там воспылала любовью к классическому колдовскому дизайну архитектурной среды. По всему периметру здания установлены колонны в стиле дисторик – изящные, рифленые, увенчанные замысловатым орнаментом из листьев. Крыша плоская, окна отсутствуют. Здание не так тщательно отделанное, как дворец, и тем не менее прекрасное в своей симметричной простоте. Над входом высечен великолепный барельеф, изображающий сосуды с кровью всевозможных форм и размеров, – на случай если кто-то не знает, что здесь хранится.

Я наблюдаю за проходящими мимо людьми. Только в Центральной Пади на такой маленькой территории можно встретить так много мидвеев и лордов и так мало таких, как я. Из изморов здесь лишь уборщики и обслуга лордов в близлежащих зданиях; у всех заполошный взгляд и напряженные лица – как у людей, понимающих, что они тут не в своей привычной среде и что в любой миг их могут объявить самозванцами и выдворить в изморский поселок. Я их не виню. Их окружают вещи, которыми у них не будет шанса воспользоваться в свое удовольствие. Если пойти на запад, можно добраться до Солнцесферы, где лордам и мидвеям со сцены в стихотворной форме рассказывают о событиях прошлого, которые добрая половина аудитории помнит до сих пор. Для изморов билеты слишком дороги, им остается довольствоваться театром Западной Пади. Повернув на восток, я приду к зданию, где проходят заседания большинства городских советов, на которых обсуждаются животрепещущие вопросы управления городом (если коротко: как не дать иссякнуть рекам крови и как заткнуть рот изморам). А за моей спиной, на другом краю огромной центральной площади, стоит нелепый, приземистый рынок крови – здание, в котором люди не столько покупают кровь, сколько делают ставки на успех новой крови, привязывая свои кровные кроны к вещам, к которым невозможно прикоснуться. В глубине души мне хочется сейчас вновь оказаться там и вести с Мудрецом беседы о невидимках, игроках и ставках.

Я медлю. Входить внутрь не хочется, потому что как только я войду – все. Если что-то пойдет не так, то я не только подвергну опасности себя, но и провалю первое порученное мне настоящее дело. Как бы доброжелательно и мягко ни поддерживала меня леди Окар, о ее стальном характере мне тоже известно; если я не справлюсь с задачей, которую регулярно выполняют другие пиявицы, не будет мне среди них места, какую роль ни сыграла бы я в начале всей этой истории. Вот тогда и посмотрим, какая кровь мне положена.

На входе в банк самые мощные каменные двери, что я когда-либо видела. Чтобы выломать такие, потребуется немало волчьей крови. К счастью, сейчас они открыты. Перед ними стоит высокий широкоплечий вампир – по виду он способен пробить кулаком колонны, всего лишь потянувшись. Он чисто выбрит, с короткой стрижкой, на его лице не отражается ничего, однако красноватая поволока в глазах намекает, что он принял более чем приличную кровь. Наверняка этот тип при желании может много чего переломать, поэтому я одаряю его улыбкой, дабы ненароком не оказаться среди этого многого. Он смотрит не на меня, а на какую-то точку у