Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер

городской тайной службы и самый опасный колдун из ныне живущих вместе убивают людей, чтобы что-то скрыть, – продолжает Джейкоб. – Им известно, что в деле замешан я, так что и об остальных они тоже могут догадываться, а это значит, что все мы в страшной опасности. Наверное, нам следует скрыться… немедленно.

Джейкоб обводит всех взглядом. Лица Мудреца и леди Окар остаются невозмутимыми. Во взгляде Аланны – откровенная насмешка. Я смотрю на Джейкоба с улыбкой – с той, что невозможно сдержать, внезапно обнаружив в кустах маленькую зверушку.

– Я так понимаю, скрываться никто не намерен, – наконец произносит Джейкоб.

– Надо же, какой догадливый, – цедит Аланна.

– Итак… нам нужно как-то подступиться к банковскому клерку? – спрашивает Сэм.

– Или проникнуть в его кабинет в Банке Крови. – Я снова улыбаюсь. – В отличие от волков вы, вампиры, любите все записывать.

– Хм, а эта идея мне больше по душе, чем обращаться к нему напрямую, – изрекает леди Окар. – Если Сакс и Синассион подозревают колдунов, то быстро выяснят, что я с ними общалась.

– Тогда решено. Завтра я схожу на разведку в банк, выясню…

– Погодите, Рэйвен, – останавливает меня леди Окар. – Один из самых грозных волков в стране проникает в одно из самых хорошо охраняемых зданий в городе… Немного рискованно, вам не кажется? И уж точно не самый хитрый подход.

– Я действовала достаточно хитро, чтобы ни один из вас меня не заметил, пока я сама этого не захотела.

– Да, но если вас обнаружат, тогда, если верить рассказам, ваша хитрость окажется никому не нужна и прольется довольно много крови.

Мое уважение к леди Окар выросло в разы. К неодобрительному тону я не привыкла.

– Тут мне нечего возразить.

– Нужно действовать осторожнее, – продолжает леди Окар. – Пусть это будет кто-то, чье появление в Банке Крови не бросится в глаза, даже если его увидят.

Она оборачивается к Сэм, которая после экскурса в историю не проронила почти ни звука. Я чую запах ее уныния – крепкий, металлический. Так пахнет заготовка, из которой еще только предстоит выковать оружие. Ей отчаянно хочется играть роль поважнее, чем та, что отведена ей в этой компании. Впрочем, для этого придется чуть больше себя проявить.

– А что это вы все на меня смотрите? – спрашивает Сэм.

Я еще раз улыбаюсь. Вот и пусть теперь кто-нибудь другой поразнюхивает для разнообразия.

ПЕРВЫЙ ЛОРД АДЗУРИ

Ныне единственный мой сын кого-то пытает: уже на входе в катакомбы до меня доносятся крики. Сказал бы я, что так он горюет по своему погибшему брату, однако, честно говоря, подозреваю, что Руфусу просто нравится мучить людей. Если есть другие варианты, то пытки я не особо жалую. Нужных сведений с их помощью не добыть – только те, которые, по мнению жертвы, ты от нее хочешь получить. Но я давно бросил попытки изменить характер Руфуса и теперь просто стараюсь по мере сил контролировать его бесчинства.

Катакомбы в дворцовом подземелье вырыли в первые дни Войны двойников, чтобы в случае оккупации Первого Света у вампиров была возможность скрыться через тайный ход. В итоге они оказались весьма полезными: когда волки прорвали линию обороны, вторглись в город и задержали последних вампиров, это позволило моей семье и многим другим бежать. Отца убили во дворце: он сказал, что не покинет родовое гнездо, и сдержал слово.

Позднее в катакомбах обустроили тюремные камеры, в которых мой теперь единственный сын делает с изморским населением все что вздумается в наказание за малейший проступок. Сегодня в его распоряжении особо ссохшийся экземпляр, совершенно лишенный мускулов, чтобы быть работником кровяной фермы или охотником за кровью, и при этом недостаточно изнуренный, чтобы оказаться простым попрошайкой или настоящим бунтарем. На самом деле его лицо выглядит довольно ухоженным – во всяком случае, выглядело ухоженным, пока Руфус над ним не потрудился, из чего я делаю вывод, что мой старший так и не отказался от своей последней навязчивой идеи.

– Сколько можно, сын? – начинаю я, заходя в камеру.

Руфус отдыхает после серии истязаний, которым только что подверг измора. У того выбита пара зубов, вконец измочалены уши и не хватает одного соска. Ничего такого, что впоследствии бы не зажило: мой сын еще не добрался до тех мудреных методов дознания, от которых вампир уже не оправится.

– Руфус, – снова зову его я, поскольку он так и не повернулся ко мне лицом.

Уж не припадок ли у него? Такое иногда с ним случается.

– Да, отец? Боюсь, я сейчас немного занят.

Голос нетерпелив и резок. Грубит отцу, как всегда.

– Кто на этот раз, Руфус?

– Еще один… из этой пьяни, что заполонила город. Утверждает, что не знал моего брата, но сдается мне, шпионы лорда Сакса считают иначе, и скоро я вытрясу из него правду. Чую, второй сосок мне в этом поможет. А иначе придется прибегнуть к более серьезным травмам, чтобы пролить немного света на его жизнь, так сказать!

– Руфус, – начинаю я, но вижу, что измор еще не потерял сознания, а перекрикивать его вопли у меня желания нет. – Идем со мной, сын.

– Но, отец…

– Вряд ли он отсюда сбежит. Дважды я просить не буду.

Сын поворачивается и отбрасывает с лица длинные белокурые локоны. Щека слегка испачкана изморской кровью, но его, похоже, это не волнует. Его никогда не волнует чужая кровь.

– Хорошо, отец. Идем.

Мы выходим с другой стороны коридора с камерами в катакомбы. Кое-где на стенах горят факелы, но большей частью здесь темно. Разумеется, нам это ничуть не мешает: с той изумительной кровью, которую мы потребляем, вряд ли нам вообще требуется освещение. Оно больше для удобства изморов, которым выпадает случай сюда спуститься. Пахнет сыростью. Я появляюсь здесь нечасто и каждый раз вспоминаю, что нужен ремонт, но Руфусу, похоже, все равно. Ничего удивительного.

Катакомбы ведут в сады; то, что раньше было тайным ходом, теперь – удобный путь в розарий, если вас не смущает то, мимо чего придется пройти. Сейчас мы стоим у входа в сад, перед нами ровные ряды красных и синих роз, между которыми высажены травянистые растения: лилия щавелевидная, тангания и бересква. Этот сад, конечно же, затея моей жены. Когда его разбили, я втайне от нее задействовал кинетов, чтобы окрасили розы в синий цвет. Искусство цветочной магии у них пока в зачаточном состоянии, но в этом саду оно, пожалуй, достигло своего зенита. Жена осталась довольна. Младшему тоже понравилось, хотя был он здесь недолго. Его любовь к цветам вызвала у меня неприятное чувство – сам не знаю почему. Когда я стою здесь, на меня