Странная Вилма - Лора Лей

* * *

Народ между тем активно болел за своих, обсуждал чужих и приветствовал победителей, хотя не всем результаты пришлись по душе: три места из четырех заняли члены «Красного знамени», а четвертое, на дальность, они разделили с «синими», чем потрясли и судейство, и зрителей — две стрелы, выпущенные сине-красными лучниками одновременно, пролетели невероятные 455 шагов (320 метров примерно) и воткнулись в землю чуть ли не в одной точке!

Награда чемпионам была предсказуемой — лук и колчан со стрелами, но мужчинам также вручили по кожаному поясу, украшенному серебряными бляшками-застежками, а девушке из алых достался отрез отличной кашмирской шерсти рубинового цвета.

Вилма увлеченно следила за выступлением всех лучников, но, в конце концов, поймала себя на том, что выискивает и останавливается взглядом на том, кто назвался Волком…

Парень притягивал магнитом ее взор стройной фигурой, плавными движениями во время подготовки к стрельбе и в момент производства выстрела, сосредоточенности на линии старта и спокойствия в периоды между этапами. Он, казалось, пребывал в собственном измерении, серьезный и полный уверенности в себе…

В дневном свете попаданка подтвердила ранее сделанное предположение о его внешности (не красавец, но притягательный) и возрасте — не больше двадцати пяти: сравнила с Таалаем, которому было столько же. И иррационально расстроилась … Молодой… Вот почему эта деталь засела в мозгу? Неужели она … допускала…? Чушь несусветная! Она и… кочевник?! Нет, ей точно голову напекло!

А память тут же подсовывала картинки его блестящего от пота гибкого тела без капли жира, грациозных движений хищника перед схваткой, сверкающих желтым узких глаз и… сидящих рядом черных псов, познакомиться с которыми поближе Зуеву тянуло со страшной силой…

Вилма отказывалась признаваться, что тяга к собакам шла в неразрывной связи с интересом к их хозяину, списывая это чувство на общее возбуждение соревнованиями, скорым отъездом, до которого она буквально считала дни, предстоящим расставанием с посольскими и пробудившейся с невероятной силой тоской по дому.

Её нервировало собственное состояние — не до такой степени, чтобы задыхаться или утопать в розовых мечтаниях о...радостях плоти, чего уж там, но было девушке (вот совсем не ко времени она ощутила естественный зов природы своего тела) некомфортно как-то. И чудно до невозможности от факта наличия у неё подобных эмоций: когда такое было-то, а? Не считая травмировавшего душу романтичного эксперимента с Костиком, сознательно похороненного под многометровым слоем воспоминаний, она и в прошлом не предавалась столь неловким — для неё — вещам. Где она и где… страсть?

Поэтому на предложение господина Куницына прокатиться по вечерней степи ответила согласием, не раздумывая. И то правда, засиделись они в лагере, неплохо пуститься в галоп навстречу закату, позволить ветру бить в лицо, почувствовать скорость и коня под собой, запах напитавшейся теплом летней степи, радость движения и свободы от чужих взглядов, раствориться в окружающем пространстве и, настроившись, услышать незамысловатую мелодию жизни…

Граф Меньшиков, последние вечера посвящавший написанию отчетов и писем, только рукой махнул — идите, мол, не мешайте, не до вас! Относительно того, почему Куницын вдруг загорелся идеей прогулки под звездами, Вилма совершенно не задумывалась…

Глава 52

Они уехали далеко от лагеря, отпустили волчиц, почуявших волю и возможность поохотиться, и, спешившись, развели небольшой костерок из предусмотрительно захваченных Яковом Ивановичем кизяков, собранных редких сухих обломков кустиков типа саксаула, после чего уселись на небольшой войлочный коврик из его же запасов, притороченных к седлу — вяленое мясо, лепешка и… фляжка коньяка. Первое было протянуто Вилме, второе осталось в руках Куницына. Жаль…

— Спасибо, Ваше превосходительство, за приглашение. Хорошо тут! — сказала Вилма, оглядываясь и глубоко дыша своеобразным ароматом дикой степи.

— Спасибо Вам, баронесса, что доверились — ответил Куницын. — Только я не совсем бескорыстен, уж простите.

Вилма повернула голову и присмотрелась к собеседнику. На что это он намекает?

— Ой, уважаемая Вилма Ивановна, не бойтесь, я не собираюсь вредить Вам хоть как-то — хохотнул дипломат. — Если только Вашим ушам…

— Хм, интересное заявление. И что же может угрожать моим ушам?

Куницын сел прямо, глянул внимательно на девушку.

— Вы очень необычная молодая женщина, госпожа баронесса.

Вилма пожала плечами и отвернулась — удивил, можно подумать!

— Да, конечно, с Вашим умом Вы определенно в курсе впечатления, которое производите на людей. Не скрою, у меня есть некоторые догадки в части того, что послужило причиной этих особенностей, но это не моё дело. Просто скажу, что рад был познакомиться и от души надеюсь, что в будущем с Вами все будет хорошо.

У попаданки заныло под ложечкой — он …об её истинной сущности …догадался?

— Мало женщин из нашего круга могут остаться в здравом рассудке после тяжелых испытаний, подобных пережитых Вами… Это внушает искренне уважение, а Вы еще и не болтливы, не склонны к распространенной среди моих знакомых дам излишней романтичности, всякой прочей истеричности и при этом не лишены сочувствия и преданности, даже в ущерб себе.

«Куда его понесло? Он в любви признаться хочет, не приведи Господь?» — заволновалась Вилма и чуть отодвинулась от мужчины.

— Если Вы подумали, что я хочу признаться Вам в …чувствах нежных, прошу не беспокойтесь, любезнейшая Вилма Ивановна! — Куницын скривился как-то… обреченно и продолжил грустно:

— Исповедаться хочу, если точнее… Сам не знаю, почему Вам и сейчас, но всем нутром чувствую такую потребность… Уверен, то, что Вы услышите, останется в тайне. А мне, глядишь, полегчает перед … дальней дорогой… Позволите?

Вилма ощутила холодок, пробежавший по спине, следом невероятную… тяжесть, что таилась внутри собеседника, и кивнула: иногда людей надо просто выслушать. Это она сможет. Откуда-то пришло понимание необходимости сделать, как ее просят. А еще… стало очень …тревожно за будущее и этого мужчины, и остальных, с кем она попрощается на днях.

— Говорите, Яков Иванович, — сглотнув, тихо разрешила попаданка начать рассказ.

* * *

По мере того, как мужчина изливал душу, глядя на огонек костерка, Вилма думала о том, что даже бюрократам и карьеристам до мозга костей, каким она видела Куницына до недавних пор, не чужды сентиментальность и лиричность обычного человека, а в их, с виду благополучном прошлом, прячутся боль, разочарование и сомнения.

Куницын делился историей своей жизни, непростым путем наверх, забавными случаями в путешествиях и кулуарах, даже опасениями относительно продолжения миссии.

— Не хочу, как говорила моя матушка, каркать, но… тянет у меня вот тут —