Странная Вилма - Лора Лей

Вилма не сразу поняла, почему внезапно стали стихать разговоры вокруг, а народ, прислушиваясь к монологу шамана, начал переглядываться и, как ей показалось, даже насторожился или … напрягся. Складывалось впечатление, что происходит что-то необычное, нестандартное, судя по проступающему недоумению на лицах ближайших соседей. Как же плохо не понимать чужую речь!

— Таалай, что такое? Кто этот дядька? О чем он говорит? Что-то нехорошее, да? Ты понимаешь, что происходит? — потребовала объяснений Вилма, заметив растерянность и … беспокойство (?) в глазах обычно позитивного степняка.

Тот медленно перевел взгляд с декламирующего нечто явно особенное шамана на девушку, сглотнул и забормотал:

— Не. Не..знаю… Так не бывает… Не было… Боорчу… Ээээ…

— Так, Таалай, успокойся, сосредоточься! Перевести можешь самую суть? — разволновалась Вилма, потому что на поле вышел Чонэ и встал перед шаманом — прямой и …строгий. Его вызвал Боорчу? Что за дела?

Главный шаман напыщенным, с нотками язвительности или издевки, тоном чего-то требовал от парня, а тот сжимал кулаки и отвечал отрывисто, но категорично, чем злил вопрошающего и определенно усугублял свое положение. По мере продолжения диалога между Чонэ и стариком громкость их голосов нарастала, как и изумление публики, вслушивающейся в скандал — ничем иным происходящее быть не могло.

Сидящие неподалеку три других шамана тоже начали переговариваться между собой и явно поспорили, чем подлили масла в огонь нетерпения наблюдателей.

Таалай все никак не мог прийти в себя и перевести для попаданки слова конфликтующих, Вилма же от непонимания ситуации начала терять терпение. То, что происходит нечто из ряда вон, она уразумела, более того, интуитивно подозревала, что шаман задумал какую-то гадость по отношению в «волку», на что недвусмысленно указывало злорадство на лице инициатора, закаменевшее тело парня, притихшие степняки и переругивающиеся коллеги заводилы.

— Таалай, черт тебя подери! — зашипела Вилма. — Говори, или я сейчас….

Тут голос подал Гришка, протиснувшийся откуда-то сбоку (он ходил за водой по просьбе Вилмы):

— Барыня, жуть! Боорчу требует изгнать этого парня и его родню из… степи, если тот не согласится стать его учеником! Или вообще … проклянет его за это! Мол, противится воле предков, значит…

Вилма обвела взглядом «сцену», зрителей и негромко, но четко произнесла:

— Что здесь за фигня твориться, мне кто-нибудь может объяснить?

И как ответ на ее вопрос, прозвучавший в полной тишине, к диалогу присоединился один из шаманов, что-то спокойно спросивший у важно обходящего замершего Чонэ и тыкающего посохом того в спину, живот, голову Боорчу (так вот ты кто, дядя?).

Слова нового участника спектакля не понравились Боорчу — он запнулся, фыркнул, что-то еще буркнул и махнул рукой, мол, я свое сказал, а уж дальше… Зато Чонэ вздрогнул, немного расслабил плечи и обвел соплеменников пристальным взглядом, под которым они стали опускать глаза и отворачиваться. Боорчу снова начал угрожающе шипеть, потрясать бубном, а второй шаман произнес (повторил?) несколько фраз, в которых слышалась… укоризна? По отношению к кому?

Над полем висела луна и тишина. Шаманы мерялись взглядами, степняки вздыхали, шушукались, где-то в толпе слышался сдавленный женский плач, а вытянувшийся в струнку молодой беркутчи молчал, устремив взгляд в никуда, но от его фигуры веяло непоколебимой решимостью …не сдаваться? Почему пришла в голову попаданке такая мысль?

Минуты шли, мизансцена не менялась, только шаманы между собой вели словесную дуэль, очевидно не надеясь на достижение компромисса, судя по уверенно-надменному голосу первого и настойчиво-увещевательному тону второго. Народ безмолвствовал, как обычно…

«И во что мы тут играем, люди? Как говорится, вечер перестает быть томным» — подумала Зуева, все острее ощущая неправильность происходящего и крепнущую уверенность в том, что хорошим финал праздника вряд ли будет…

_______________________________________

Описанные обряды здесь и дальше — исключительно фантазия автора и к реальным аналогам отношения не имеют)))

Глава 55

Наконец, Таалай сконцентрировался, приблизился к Вилме и зашептал:

— Госпожа… Боорчу заявил, что ему было видение — Чонэ должен перейти в наш клан. Он и раньше пытался взять Гирея учеником, но Эдигей, отец мальчика, отказывался… Они еще и из-за этого ссорились, говорили… А сейчас Боорчу настаивает, парень отказывается уже сам, поэтому… шаман угрожает… изгнанием всему клану алых… Гнев духов, говорит… Дал время до рассвета, после чего… Чтобы спасти семью, Чонэ… должен уйти или… умереть, если не согласится на …предложение ду. Боорчу — Таалая трясло, он не поднимал головы и бормотал все тише и тише.

Офигевшая от новости попаданка всматривалась в лица кочевников, шаманов, Чонэ и чувствовала, как начинает трещать от напряжения черепок. Творилась какая-то дичь несусветная, но явно присутствующие придавали ей большое значение — вон как хвосты поджали, образно говоря.

Она переводила взгляд с отрешенного юноши на самоуверенно-презрительно смотрящего Боорчу, удрученно покачивающего головой второго шамана, замерших, словно суслики, степняков, потом посмотрела на сидящих поодаль Тэмушина и своих соотечественников, наблюдающих за происходящим, но не издающих ни звука.

Выражение лица же Тэмушина, вернее, блеск его прищуренных глаз и ухмылка на губах, вкупе с вальяжной позой, ей не понравилось: князь… наслаждался представлением! И Вилму озарило: это спектакль, заранее срежиссированный, и новый глава союза племен точно в курсе, и не сомневается в результате — его устроит любой итог возникшего противостояния! Там ведь не было выбора для жертвы, собственно… Что совой о пенек, что пеньком о сову, конец один — сове не жить! Это грандиозная подстава… или спланированная...месть? Избавление от …конкурента? Духи — всего лишь дымовая завеса!

Попаданке поплохело на секунду, и в это время в её помутившийся разум протолкнулся жаркий шепот Гришки:

— Барыня! Второй-то дядька, слышь, чего сказал? Что духи не могут заставлять служить им, мол, тень на плетень этот первый наводит! Призвать могут, но воля избранного ими принимается… Наказание за отказ — несколько лет изгнания, но если найдется девушка, готовая разделить с этим… жизнь… Ну, замуж выйти, короче… То духи примут и больше никого не тронут… Смерть отрицающих их волю им… духам… не нужна… Они не люди!

Вилма резко повернулась к Таалаю:

— Это правда?

— В целом… Изгнанника должен признать род девушки, она же должна принести жертву своей… женской… кровью… Простите, госпожа! Это …совершенно немыслимо… Я не понимаю, что случилось… Почему старик так вцепился… И зачем так поступает? Сегодня же праздник! — охранник определенно переживал разрыв шаблона, а Вилма укрепилась во мнении, что это «жжжж» неспроста.

Тем временем второй шаман медленно покинул сцену, Боорчу заголосил угрожающе-властно,