Странная Вилма - Лора Лей

энергично затряс бубном и посохом, а Чонэ дернулся и уставился куда-то вперед, не мигая. Вилма проследила за его взглядом и увидела торжествующую улыбку князя Тэмушина… «Вон оно что, Михалыч…»

И в этот миг она почувствовала, как поднимается изнутри волна ярости, как зарычала в ней справедливость, узревшая свою противоположность, как клацнули клыки гнева, вызванные разыгрываемым фарсом! Зуева пружиной вскочила на ноги, сорвала с головы тебетей, растолкала впереди сидящих, не обращая внимания на их недовольные окрики и слабое сопротивление, вышла на поле и оглядела по кругу степняков — медленно и пристально.

Боорчу прекратил свои телодвижения, впился злым взглядом в Вилму и что-то прошипел недовольно, постукивая посохом по земле. Чонэ же уставился на девушку с нечитаемым выражением на бледном лице.

Вилма смотрела на застывших, словно в трансе, зрителей, бормочущего что-то (проклятия, чего ж еще?) старого шамана, ждущего развязки князя, противостоящего всем, но несломленного «волка», и четко поняла — творящееся безобразие, если не санкционированное злодеяние, следует прекратить! И плевать на последствия, какими бы они ни были! Душа правдорубки Зуевой требовала немедленной сатисфакции, поскольку чувствовала витающие вокруг запашки гнили заговора, тухлятины трусости, затхлости равнодушия, кислоты ревности и смрада зависти. Откуда пришло сие знание, баронесса не задумывалась.

«Хрен вам, а не золотая рыбка» — ухмыльнулась Вилма и заговорила, совершенно не заботясь о переводе:

— Слууу-шшшайтееее сссюуу-даааа, бааан-деееер-лооо-гииии… — в ее голосе сквозили шипящие ноты, она сама их слышала, не успевая удивляться тому, что сказанное разнеслось по площади, подхваченное невесть откуда прилетевшим ветерком, да еще и подкрепленное подвыванием материализовавшихся рядом волчиц и… черных собак алого (ё-моё, эти-то когда нарисовались?):

— Я, баронесса Штурц, беру этого человека — она, не глядя, ткнула пальцем в алого, — в мужья и принимаю его в свой род! Здесь и сейчас, перед лицом духов степи и …всеми вами! — Вилма снова обвела ошеломленных, непонимающих, но начинающих осознавать перемены в сюжете зрителей, и гаркнула, не сомневаясь, что исполнят, — Готовьте, мать вашу, обряд! Живоооо!

Шаман, тот, который возражал Боорчу, враз засуетился, что-то рыкнул повелительно, коллеги его подскочили и чуть ли не бегом куда-то свалили, а Вилма направилась к неподвижно стоящему шаману зеленых. Звери окружили Чонэ и щерились во все стороны, пресекая в корне возможные попытки подойти к нему.

Интересно, а решился бы кто?

* * *

Боорчу ждал приближение девы с сияющими в свете луны серебристыми волосами с горделиво поднятым подбородком, всем видом демонстрируя властность и уверенность. Но Вилма, присмотревшись, разглядела в прищуренных глазах, напряженно-выпрямленных плечах, сомкнутых на посохе пальцах … тщательно скрываемый страх и ненависть, а в быстром взгляде на Чонэ — зависть!

«Ага, так вот где собака порылась!» — молнией сверкнула догадка. Старик завидовал молодому, скорее всего, его способностям, и хотел, во что бы то ни стало, заполучить парня в услужение, а все эти высокие слова о выборе предков — просто блеф!

— Ах, ты, пенек с глазками, чудо в перьях, сморчок вонючий, Ктулху доморощенный…. — тихо-тихо промолвила Зуева, не спуская глаз с шамана и неумолимо сокращая расстояние между ними, отчего старик начал пятиться, не пытаясь прервать их зрительный контакт. — Духи, говоришь, нашептали? А так ли это, любезнейший?

То, что произошло дальше, попаданка не смогла бы объяснить никому, даже самой себе. Более того, подобное с ней не случалось ни разу прежде и никогда — после. Она заглянула в глаза шамана и … провалилась в бездну его сознания! Там, в темной глубине, Вилма «услышала» его смятение, непонимание, негодование и ужас, поскольку ей открылась его главная тайна — Боорчу утратил способность общаться с духами! Предки перестали откликаться на его зов! И ему приходилось врать себе и другим… Поэтому он надеялся, что молодой княжич (да ладно?!) из «красного знамени» станет его проводником, а его видения старый шаман будет выдавать за свои!

А еще шаман сильно сожалел, что младший сын Галдана привез в степь ее, беловолосую ведьму, двуногую волчицу, погубившую Илушуна (ага, конечно), но подсобившую укреплению власти Тэмушина, на которого давно поставил сам Боорчу… И которая теперь станет причиной его собственного падения…

Голова шамана закружилась, он пошатнулся… Упасть не дала Вилма, подхватившая старика за плечо: их ментальный (мистический?) диалог прервался сам собой (или по чьей-то чужой воле), реальность вновь приняла их в свои объятия.

— На пенсию тебе пора, уважаемый… Почетную… Хватит интриги плести… Займись благим делом, людей лечи, например… — Вилма будто бы повторяла за кем-то, при этом была абсолютно уверена, что шаман ее понимает, поскольку старик как-то съежился весь, потупился, погрустнел, но кивал согласно на ее слова.

— Давай, объявляй волю… духов. Но чтоб как надо сказал! Ферштейн? — Вилма чуть тряхнула Боорчу и встретила его осмысленный взгляд. — Я уеду, они … — палец в небо — останутся! Не шали, дядя, не испытывай судьбу… Не усугубляй карму еще большей подлостью …

Старый шаман снова кивнул, обреченно вздохнул и… заговорил. Зуева же почувствовала, что ее …отпускает: будто бы огонь, что горел в ней секунду назад, затухает, оставляя лишь мягкий жар в районе сердца… И голова болеть перестала, и дыхание выровнялось (только сейчас она поняла, что находилась в диком напряге), вообще все вокруг словно прояснилось, как резкость навели… А по щеке в прощальном жесте мазнула невидимая прохладная ладонь… Штааа?

* * *

Ощущение прошло, Вилма тряхнула головой, вспомнила про зрителей и решила нанести еще один штрих на «картину маслом». Она посмотрела на изменившегося в лице князя (подобрался тот заметно) и, подойдя ближе, с показной вежливостью, но с многозначительной интонацией произнесла:

— Многоуважаемый Тэмушин-гуай, с учетом произошедшего сейчас …недоразумения предлагаю считать наши с Вами прискорбные взаимные долги урегулированными. Сравняем счет и разойдемся, как верблюды в пустыне, ок? — попаданка не отпускала взгляд главы кочевников. — Пощекотали нервы, и хватит, Вы так не думаете?

Хунтайджи понял, на что намекала беловолосая гостья… Она раскусила и шамана, и его… Зря он пошел на поводу у Боорчу… Ведьма она или нет, лучше пусть убирается скорее… Что-то между ней и стариком произошло только что, точно… Тэмушин ощутил СИЛУ...И не только он, определенно…

Глава кочевников встал, чуть склонил голову. Вилма приняла поклон, стараясь не смотреть на задумчивых соотечественников, повернулась, прошлась до Чонэ и зверей… Ха, а там уже и вся родня его собралась… В сине-голубых камзольчиках… И почему не в красных, а?

И тут до Вилмы дошло, на что она подписалась в порыве праведного негодования! «Едрит твою налеевоо… Вилма, бл…! Тыыы …»

Она… про замуж ляпнула, про обряд!