Странная Вилма - Лора Лей

«Вот и добрались мы до полного счастья… И никаких денег не жалко ради этого» — почему-то не к месту подумалось о тех замечаниях чиновников, что пришлось ей выслушивать в дороге. Любят у нас чужие деньги считать, куда деваться… Тьфу!

* * *

Что было потом? Да много чего: долгие рассказы о житие-бытие в далеком Григорьево, показательные выступления младшеньких (стрельба из лука, борьба, скачки — к полному восторгу деда и умилению бабушки), восхищение подарками (продуктовая корзина поразила степняков — и конфеты, и мед, и сгущенка, чай, сушеные яблоки и груши (Евгений посоветовал), богородские пряники, клубничное варенье и прочая, прочая), книги (букварь джунгарского, альманах, детские книжки с картинками — для племянников Чонэ), вязаные носки, варежки, жилеты, охотничьи ножи, самовар…

Конные прогулки, охота на тарбаганов (степной сурок) и корсаков (степная лисица), купание в Иртыше, ночевки под открытым бескрайним небом… Лето с родителями Чонэ было привольным, теплым и прекрасным, наполненным впечатлениями, любовью и общением.

Несмотря на трудности перевода, старики нашли общий язык: пан Адам, рискнувший поехать с молодыми господами за тридевять земель, и примкнувшая к ним в последний момент Матрена, будто бы помолодели, настолько им понравилось путешествие, родня ставшего своим барона Гирея Едигеевича, бескрайняя степь и ее красоты.

— Виля, детка… — как-то вечером у костра вздохнула посвежевшая, хоть и заметно обветренная лицом и схуднувшая телом григорьевская травница — хорошо-то как! Господь сподобил на такую-то дорогу дальнюю… Хоть под конец жизни, но как же я рада, что решилась поехать с вами… Теперь и умереть не страшно — такую красоту увидала! Нет, оно и у нас не хуже! Но тута простор-то какой, а? И люди, глянь-ко, свекры твои… Лицом и речью чужие, зато душевные, простые… Спасибо, милая, что не пожалела на нас сил… Казимирыч-то, смотри, встрепенулся, гоголем, гоголем ходит! Спасибо, милые вы мои… — всхлипнула расчувствовавшаяся Матрена и поцеловала Вилму в висок.

А баронесса обвела компанию, ужинающую у потрескивающего костра, внимательным взглядом, остановила взор на безмятежно улыбающемся муже, довольно прихлебывающем чай Едигее, ласково глядящей на внуков, что-то наперебой рассказывающих деду Адаму сыновей, Солонго…

Потом перевела взгляд на темное, усыпанное сияющими, словно бриллианты, звездами небо, яркую огромную луну, теряющую четкость степную даль, вдохнула полной грудью непередаваемый запах остывающей от дневной жары земли, прислушалась к стрекоту ночных насекомых, пофыркиванию отдыхающих неподалеку лошадей и почувствовала такой всеобъемлющий… внутренний подъем…

«Как ни крути, а счастливая ты, дорогая Вилма Ивановна Штурц-Алтаева, в прошлом Вера Владимировна Зуева… Не думала, не гадала, а попала, и как попала! Дай Бог каждому… И пусть это антинаучно, метафизично или как-то там еще… Прав был классик, написавший «нет, весь я не умру»…И про закон сохранения энергии, выходит, тоже правда, поскольку душа — духовная энергия и суть человека… Впрочем, к чему эти рассуждения? Повезло тебе, госпожа попаданка — и это главное!»

Вилма поймала сквозь пламя костра задумчивый взгляд мужа …Его глаза знакомо блеснули желтым, и вмиг тело женщины окатил жар, щеки полыхнули, низ живота сладко заныл…

«А не пойти ли нам….в степь широкую?» — шаловливая улыбка расцвела на губах Вилмы, ответом ей стала понятливая аналогичная на лице Чонэ, плавным движением поднявшегося и приглашающе протянувшего ей руку…

Вилма улыбнулась, предвкушая то, что прочла в действиях мужа, кокетливо хмыкнула, поведя плечом и пошла за двинувшимся к лошадям супругу.

Спустя несколько минут муж и жена скакали прочь, в ночь, навстречу темнеющему горизонту: свободные, жаждущие, страстные, счастливые …

Оставшиеся у костра их близкие продолжали разговор и чаепитие, округа отдыхала, погружаясь в сон, готовясь к встрече нового дня…

P.S. Через девять месяцев у Штурц-Алтаевых было уже четыре сына. Малыша-крепыша назвали Александр/Санал(мечта). Вот и не верь потом, что дома и стены (образно говоря) помогают!

А еще из поездки супруги привезли в Григорьево волчонка, невесть как приблудившегося к княжеской юрте, когда краснознаменные откочевали ближе к лесистой части принадлежавших им угодий… Малыш был серебристо-серым, желтоглазым, худым, измученным, но упрямым и сообразительным, и получил имя… Мухтар.

Бату, беркут Чонэ, простился с хозяином накануне отъезда семьи обратно в Россию и улетел, чтобы найти свое место в родной степи. Хозяевам было грустно, но они приняли выбор верного друга.

Потому что жизнь в этом мире продолжалась…

P.S.S. Первый отряд четвероногих стражей поступил на императорскую службу в 1915-м году по местному летосчислению. Представители новой породы, признанной как русский волкособ, охраняли императорский дворец, сопровождали спецпоезд государя в поездках по стране, а увеличивающийся год от года состав кинологического подразделения ЕИВ казачьего охранного полка демонстрировал невиданные способности по пресечению злодейств в отношении государственных особ, поимке всяких иных лиходеев и розыску преступников или потерь всяческих.

За большой вклад в создание имперской ветеринарной службы и выведение полезной для страны собачьей породы семья баронов Штурц-Алтаевых получила из рук императора Александра III многая награды, а имя их внесено было в список почетных граждан города Владимира.

КОНЕЦ.

__________________________________________

Дорогие читатели, вот и подошла к концу история попаданки Веры/Вилмы. Спасибо всем за то, что присоединились к нам с героиней и прошли весь этот путь рука об руку с нами.

Будьте здоровы и благополучны! И, смею надеяться, до новых встреч)))

Ваша Лора Лей