Странная Вилма - Лора Лей

* * *

Отец Викентий пожурил Вилму за проявленное своеволие в части внебрачных отношений, но так, слегка, приняв их как данность, и взял обещание начать «введение в православие» будущего прихожанина сразу после решения «политических вопросов» (так и сказал). Крестным отцом Чонэ вызвался стать Адам Казимирович, матерью, понятное дело, Матрена.

Раздача подарков тронула всех обитателей усадьбы, а Вилма внезапно обнаружила особенность презента князя Тэмушина, который до этого момента так и не рассматривала толком (приняла и положила в сундук деревянную шкатулку и кожаный тубус). Оказалось, что подарил степняк ей шатар — разновидность шахмат, где по войлочному клетчатому полю ходят вырезанные фигуры людей и животных на подставках, следуя похожим и одновременно отличным от знакомой европейцам логической игры правилам.

Вроде, что такого ценного в том подарке? А то, что, как пояснил Таалай, преподнес князь баронессе набор, сделанный своими руками еще в юности, любимый и памятный, возимый с собой везде и всюду. Вилма хмыкнула, прониклась мастерством резчика, поставила мысленный плюсик непростому джунгару и… решила убрать игру куда подальше, чтобы не нервировать более потемневшего лицом мужа.

* * *

Во время посиделок с рассказами о путешествии, дополняемыми комментариями степняков, Вилма отметила внимание, с которым гости следили за выходящими из-под рук Евгения, пристраивавшегося где-нибудь неподалеку с альбомом, карандашными рисунками: бывший приказчик воплощал словесные картинки баронессы в изображения на бумаге так точно, что кочевники поражались и восхищались, называя его «белым шаманом», потому что парню доступно «видеть ушами» то, что он не мог узреть глазами, и просили подарить им наиболее понравившиеся этюды.

Евгений смущался, принимая похвалу гостей, и старался еще больше. «Книжку, что ли, написать, типа «Путешествие на восток»? А Женька иллюстрации забацает…» — подумала Вилма и… поставила еще одну мысленную галочку. На перспективу, так сказать.

За такими немудреными повседневными делами время бежало незаметно, и сообщение из столицы о необходимости прибытия степняков пред светлы очи государя, переданное посыльным губернатора вместе с билетами на ближайший поезд, стало для всех неожиданностью. Но собрались, погрузились, поехали.

* * *

Эту поездку по железной дороге кочевники восприняли с еще большим энтузиазмом, нежели предыдущую. Да оно и правда: ехать в купе, сидя на довольно мягких сиденьях, попивая чай с баранками и следя за меняющимися пейзажами в немаленькие окна всяко лучше, чем вытягивать шеи вверх или рисковать вывалиться в приоткрытые двери.

На вокзале их встретили отряженные графом Ромодановым легкие кареты, доставившие делегацию по вечерним улицам столицы в особняк сановника на Маросейке, откуда был виден Кремль. Парни держали моськи кирпичом, но Вилма, привыкшая немного к мимике джунгар, про себя посмеивалась их легкому обалдению от скученности построек, высоте домов, освещенности некоторых улиц и размеров усадьбы, где им предстояло провести несколько дней.

Для гостей выделили отдельно стоящий в глубине парка домик, и Вилма за то графа поблагодарила: превращаться в объект пристального внимания челяди совершенно не хотелось.

А вот избавиться от беседы с самим хозяином ей не удалось. Да, собственно, она того и ожидала, поэтому не очень удивилась, когда поутру их навестили оба брата Ромоданова (младшего представил граф) и предложили: парням — прокатиться по столице с Алексеем, госпоже баронессе — переговорить приватно с Александром.

Интерлюдия

Внеплановый (да вообще неожиданный!) вызов к императору породил у Главы Азиатского департамента МИД графа Ромоданова легкую тревожность: что бы это значило? Никаких огрехов за собой и своим ведомством Его Высокопревосходительство не припоминал, документы всякие государю представлялись в срок и по форме, новостей из ряда вон не было, аудиенция степняков прошла согласно протоколу… И, по мнению самого графа, встречей Его Величество остался доволен — судя по настроению правителя и отдельным репликам, отпущенным им во время кратких переговоров. Так чего вызвал-то?

О том, что император иногда ведет с министрами да прочими чиновниками приватные беседы, Ромоданов знал, но сам в поле зрения государя до сих пор не попадал — все по делу, по службе. В кулуарах про Александра Николаевича шептались как о крепком семьянине, вдумчивом властителе, заботящемся, как и отец его, о стране и народе. Короче, со всем уважением и почтением бюрократы к первому лицу относились.

По дороге к кабинету императора граф перебирал в уме возможные причины рандеву, но так ничего и не придумал, поэтому, приняв «вид лихой и придурковатый», уверенным шагом вошел в открытую секретарем дверь.

— Здравия желаю, Ваше Императорское Величество, вызывали?

Император Александр II, стоявший в раздумьях перед большим окном, повернулся, кивнул вошедшему и пригласил жестом присесть в удобные кресла в углу кабинета.

— Здрав буде и ты, Александр Михайлович, — пророкотал «хозяин земли русской». — Небось, голову сломал, зачем понадобился в неурочный час? — хохотнул высокий представительный мужчина, лукаво щуря глаза и поглаживая ухоженные усы.

— Есть такое, государь, — не стал отнекиваться чиновник.

Александр II снова хмыкнул.

— А вот не поверишь — просто поговорить захотелось!

Ромоданов уставился на правителя, не сумев скрыть удивление.

— Ваше Величество…

— Ладно, ладно, томить не буду, так что не напрягайся излишне. К работе твоей нет у меня нареканий, поэтому, неужели не догадываешься, о чем речь пойдет? — слегка поддел гостя император.

Граф чуть расслабился и осторожно предположил:

— О сегодняшней встрече с джунгарами? — кивок государя сделал его более решительным. — И …о баронессе Штурц?

— Ну вот за что люблю умных людей — за понимание момента! — Александр Николаевич довольно стукнул ладонью по подлокотнику кресла. — Правильно, об этом.

Ромоданов успокоился окончательно: ему не надо ни оправдываться, ни виниться, только слушать, может, поддакивать в нужных местах.

— Я весь внимание, Ваше Величество!

— Поблагодарить хочу тебя, Александр Михайлович, за доставленное, так сказать, удовольствие! Да не лупи глаза! Правду говорю! Степняки твои и эта …барышня наша… Давненько я с такой приятностью не беседовал с иноземцами! Да и с девицами, по чести сказать, тоже… — император тихо рассмеялся.

— Государь, я не совсем понимаю… — пробормотал дипломат.

— Да что тут понимать, любезный? Мне ли тебе говорить, как проходят все эти протокольные встречи? Улыбаемся, ручкаемся, комплиментами обмениваемся, все чин чином… И знаем при том, что половину всего — вранье и лицемерие! И так почти всегда… Ужимки и прыжки, прости Господи… Утомляет, сил нет порой! — император вздохнул и прикрыл на секунду глаза.

— А тут — неприкрытый восторг от увиденного, умилительная неловкость в движениях, открытость в речах, пусть и сбивчивых… Ты заметил, как они зал-то наш Владимирский осматривали, а? Рты пооткрывали, по сторонам да на купол —