Странная Вилма - Лора Лей

Прием делегатов, их размещение и культурная программа главой Азиатского департамента была взята на себя (и брата) лично: в особняке графа готовились покои для гостей, Алексей Михайлович прорабатывал маршруты прогулок по достопримечательностям Первопрестольной, а Александр Михайлович составлял список вопросов к баронессе, надеясь, что та от беседы не откажется… Может, и правда, толковая барышня?

Глава 60

Вера Владимировна Зуева серьезно не задумывалась над истинным смыслом тех или иных распространенных выражений, которые использовала в своей речи. Подходят к ситуации — значит, так надо. Не филолог она ни разу, просто начитанная.

И вот однажды пришлось осознать в полной мере, да так, что на всю жизнь запомнилось понятие «момент истины». А случилось сие откровение во дворе усадьбы Григорьево сразу после ее представления обитателям поместья новоявленного мужа и сопровождающих ее степняков.

Потому что разгоряченные встречей, улыбающиеся григорьевцы вдруг разом замолчали, посуровели и уставились на гостей отнюдь не с прежним добродушием. Вилма почувствовала повисшее в воздухе напряжение, и только тогда до нее стало доходить, как может быть расценено появление степняков там, где ровно год назад произошла страшная трагедия с участием их соплеменников…

Она смотрела на своих близких, на их почерневшие, ожесточившиеся лица, и сердце ее заныло от нехорошего предчувствия, и запоздало подумалось — а верным ли было ее решение привезти джунгар сюда, а не в столицу? Но Чонэ-то она прятать не собиралась!

И что, если справедливый гнев на тех кочевников прямо сейчас разрушит будущее всех ее родных разом? Ей не простят своеволие в выборе супруга из стана врагов (неважно, что муж никаким боком к ним не относится, как и нынешние хешегто Тэмушина), введение в дом, где пролилась кровь братьев григорьевцев, похожих на памятных всем мучителей, незваных гостей? Вдруг не смогут мужики преодолеть смертельную обиду и обвинят неповинных в чужой жестокости приезжих, не примут ее брак и ляжет меж ней и всеми ее воспитателями пропасть отчуждения?

Пауза затягивалась, Вилма с трудом собиралась с мыслями, чтобы объяснить причины своих действий, попросить довериться ей и рассеять тем самым недовольство и подозрительность, витавшие в воздухе, может, даже повиниться в собственной торопливости, самонадеянности, непродуманности в части реакции обитателей усадьбы на визит кочевников…

Но тут вперед выступил Таалай и обратился к враждебно настроенным хозяевам с неожиданной для всех речью:

— Уважаемые, меня зовут Таалай Сыгын из «Зеленого знамени», я — хешегто… телохранитель Вилмы-хатун и посланник хунтайджи Тэмушина, отправленный в столицу вашей страны для подписания договора, ради которого ваша …госпожа совершила долгое и трудное путешествие в Великую степь, и которой мой народ очень благодарен.

Парень поклонился Вилме, приложив правую руку к сердцу, его жест повторили Жайнис и Тамир, назначенные Тэмушином сопровождающие Таалая как главного в троице дипломатов.

— Мы пришли с открытым сердцем, духи степи тому свидетели! Я знаю, что мои соплеменники сделали с вашими близкими в прошлом году… От имени моего народа и моего господина прошу… Простите! — степняк снова поклонился — уже собравшимся во дворе. — Те люди… их нет! Они понесли заслуженное наказание за свои недостойные действия! Я… — замялся юноша, но сглотнул и продолжил, открыто глядя на григорьевцев. — Я знаю, что значит терять …близких… Тем более … так… Я клянусь, что ни словом, ни делом мы, члены клана «Зеленого знамени», не станем вредить Вилме-хатун и ее народу ни в ее доме, ни …где-то еще! Простите за прошлое и проявите великодушие и мудрость, которым вы наделили уважаемую Вилму-хатун! Я прошу позволить нам остановиться в вашем доме, чтобы вы могли сделать свои выводы о нас, не равняя с теми, кто был здесь раньше. Я искренен!

Слова кочевника упали в тишину двора словно камни, а Вилма чуть выдохнула, заметив, как переглядываются мужики, как расслабляются их лица… И тоже решилась заговорить.

— Дорогие мои! Простите, что повела себя столь …по-детски: не предупредила, свалилась как снег на голову, не подумала о ваших … чувствах. Может, и надо было в Москву ехать… Но я так хотела домой, к вам! Я так скучала по всем… — хозяйка усадьбы переводила взгляд с одного родного лица на другое.

— Прошу, доверьтесь мне! Я выросла на ваших глазах, вы меня знаете, как облупленную… Я когда-нибудь делала что-то такое, за что вы бы стыдились меня или сомневались во мне? — ответом ей было нестройное отрицание встречающих.

— Тогда поверьте и в этот раз! С этими парнями я провела много дней, я была гостем в их доме, меня берегли и ценили… Я доверяла им свою жизнь! Неужели мы ответим неблагодарностью и откажем им в гостеприимстве?

— Но это же они… убили… Вы… Ты… забыла? — буркнул кто-то в толпе, и Вилма узнала голос …Ильхана. Вот …мелкий пакостник!

— Я ничего не забыла, и не тебе судить меня, Ильхан! Только эти ребята не были здесь, они не несут ответственности за тех! Не надо чесать всех одним гребнем! И, вообще, кто тут без греха, пусть первым бросит в меня камень! — запальчиво воскликнула Вилма.

— Увидела смазливую морду и растеклась как… су… — не унимался молодой конюх, за что огреб подзатыльник от стоявшего рядом отца.

— Заткнись, мисез (безмозглый)! Барыня, прости моего сына! Ахмак (глупец)… — зашипел покрасневший от стыда Ильяс, оттаскивая сопротивляющегося юношу прочь.

Мужики вздохнули дружно, потоптались, почесали затылки… после чего слово взял пан Адам, подошедший к Вилме и Чонэ, которого она в волнении, не заметив, схватила за руку.

— Виля, прости и ты нас, стариков неразумных! И вы, гости, простите! Что было, то прошло! Милости просим! Захар, Остап, примите коней! Дуняша, Евгений — комнаты готовьте! Семен, ужин! Иван, баню топи! С приездом, девочка моя!

И управляющий обнял воспитанницу, пожал руки мужчинам-гостям и повел всех за собой в дом. «Слава богу! — мысленно перекрестилась баронесса. — Но с Ильханом … надо бы переговорить … Не успокоиться ведь, Отелло доморощенный!»

* * *

В эту ночь в баронской усадьбе мало кто спал спокойно. Гости, после бани и ужина, ворочались на непривычных им кроватях, пытаясь привести спутанные обстоятельствами встречи мысли в порядок и оценивая обустройство поместья, невольным хозяином которого станет их соотечественник.

Жанис и Тамир попеняли Таалаю, что тот не ввел их раньше в курс дела, о котором они судили лишь по осторожным слухам в окружении князя. Таалай признал вину, но высказал предположение, что хозяйка дома и сама не предполагала такого