Странная Вилма - Лора Лей

* * *

Для обоих эта ночь стала откровением во многих смыслах… Но главным оказался не сам факт свершившейся близости, а та смелость и открытость, с которой они ее достигли, преодолев и смущение, и страхи, и неловкость в определенные моменты…

Вот как быть с раздеванием, если на одной под сарафаном только тело, а другой подпоясан да еще и в сапогах? И смех, и грех…

Вроде и добрался Чонэ до груди почти, у Вилмы от его прикосновений понемногу сознание мутится начало, в горле сухость пошла, она по плечам его ладонями провела — и ощутила ткань рубахи! Ииии?

Отвлеклась, а что делать? Она, значит, с задранным до шеи подолом, а он, нависший над ней, горячий и часто дышащий, еще одет? Пояс развязать кое-как удалось, рубаху рванул… Смотрит пристально…

Вилма села и давай штаны с мужа стягивать, а там узел, что Форт Нокс! Дергала-дергала и вдруг услышала тихое покашливание над головой. Глаза подняла — хихикает, сволочь такая полуобнаженная, руки в боки, и мышцой грудной, гладенько так поблескивающей в полутьме, поигрывает!

— Смешно тебе, да? — буркнула Вилма. — Ну так давай сам…

Чонэ рассмеялся, дернул за веревочку (!) и одним движением … освободился от нижней детали одежды. А Вилма и зависла, глядя на то, что ей явилось… «А ниче так оснащение… Мать, да тебе здорово повезло… Хм… И молодой, и сложен на зависть, еще и… размерчик … подходящий»

Чонэ не пропустил реакцию …жены, и взбодрился! К счастью, в его неиспорченном сознании не имелось аналогов и правил, по которым подобная пауза могла быть расценена негативно — молодой степняк видел польстившее ему удивление Вилмы и поспешил закрепить результат, быстренько скинув и сапоги.

Когда баронесса охватила взглядом обнаженного супруга, внутри словно бесовка проснулась и заорала: «Хочу! Мое!» Представив, что через секунду это тело окажется в ее распоряжении, Вилма вздохнула, поерзала, вытаскивая из-под себя кусок юбки, и одним движением вверх послала задержавшуюся на себе тряпку в полет…

— Чонэ, мы же сможем, да? — залепетали Вилма, запретив себе дрожать и сжиматься.

— Да, чоно минь (моя волчица) — рыкнул муж и накрыл ее своим горячим телом.

* * *

«Знает только ночь глубокая, как поладили они…» И то правда … Ей известно, а людям не обязательно…

Но припухшие от неумелых, но страстных поцелуев губы, сияющие шальным блеском глаза, непроизвольные охи при поворотах, красные следы на шее, заливающий щеки румянец при взаимных переглядываниях, кажущиеся незаметными для других частые касания руками, быстрые объятия в укромных углах… Разве они не безмолвные доказательства достигнутого согласия между молодоженами?

Пусть останутся тайной двоих и первоначальные неуверенные движения, и вызывающие прерывистые вздохи неумелые ласки, и напряженные секунды первого проникновения, и стремление к единому ритму, и стекающий по вискам пот, и учащающееся дыхание, и непроизвольные стоны, и характерные звуки встречающейся плоти, и бессвязное бормотание в минуты предвкушения взрыва и… Торжествующий крик мужчины и вторящий ему — женщины, увидевшей то, что имеет название, но не имеет цены, поскольку является даром любви и результатом взаимной страсти…

* * *

Аксинья осторожно заглянула в комнату гостей, оценила их переплетенные во сне фигуры, повела носом, победно фыркнула, потом чуть завистливо вздохнула, мотнула головой, устыдившись и прогоняя греховные мысли, после чего на цыпочках покинула избу.

«Вот и ладушки… Надо бы мясца …К Хасану нечто сбегать? Или Авдотью на индюка развесть? Она вчерась ругалась, что злобные твари проходу не дают мальцам… Вот и помогу, чем смогу» — хихикнула казачка и, мурлыкая под нос «Ойся, ты, ойся…», зашагала в сторону соседки-птичницы.

И не увидела, как из-под покрывала черных волос ей в спину сверкнул желтоватый глаз приподнявшегося мужчины, который оглядел пространство, лежащую практически под ним и беззаботно посапывающую девушку, нежно подул ей в густые ресницы, вызвав недовольную гримаску и умилительное причмокивание, чуть отодвинулся, перенося тяжесть своего тела на край кровати, оперся локтем о подушку, чтобы удобно было наслаждаться прекрасным зрелищем отдыхающей после нескольких раундов любви посланной небесами ЖЕНЫ… И довольно, сыто, безмятежно расплылся в широкой улыбке… Счастье есть!

Глава 60

Изменения в молодоженах заметила не только Аксинья: вернувшиеся из гостей степняки принялись подкалывать Чонэ и устроили, в конце концов, шутливую потасовку во дворе, превратившуюся внезапно в аттракцион для станичников, поскольку вошедшие в раж кочевники валяли друг друга в куреше и, поскидавав рубахи и штаны, завершили демонстрацию удали в бэхин-барилдаан.

Сбежавшиеся на крики детворы казаки сначала просто ухмылялись да подначивали гостей, а потом решили тоже поучаствовать — дело-то вроде нехитрое. Оказалось, немудреное, да, однако, непростое, точно. Закончились сражения взаимными уважительными похлопываниями и предложениями посидеть-поговорить. Мужики-мужики…

* * *

Перейдя Рубикон во взаимоотношениях с мужем, Вилма чувствовала себя очень странно: в ней бурлила энергия, хотелось постоянно улыбаться, как дурочке, и что-то делать. Она и перестирала все, и в огороде подсуетилась, и в церковь сходила…

— Ты, барыня, силы-то побереги — приструнила ее Аксинья. — Ночи короткие, а там и ехать вам надо… Слыхала, атаман наш собирается в Самару, ты бы сходила, поговорила… Он дельный мужик, знакомых у него не счесть… Может, что присоветует.

Вилма сочла слова хозяйки необидными и своевременными: письмо Половицыну от графа она отдала сразу по приезде, а вот о дальнейшем маршруте их следования забыла поинтересоваться. Пересечь полноводную Волгу будет непросто, осенило ее, а Евсей что-то про новый мост диковинный заикался.

«А правда, мосты-то тут есть? Как на другой-то берег попасть? Я в своем Григорьево вообще ничем эдаким не заморачивалась… Зря, выходит. Может, и какая железка тут действует? Что-то про частные ветки граф упоминал… Вдруг? Тогда почему мы зимой так тащились? Схожу к атаману, лишним не будет» — решила Вилма.

И правильно сделала. Трофим Николаевич разу предложил вариант, от которого Вилма аж подпрыгнула.

— Вилма Ивановна, зима не лето, по Волге в санях проехать удобнее, чем в вагонах морозиться. А вот летом да с конями, да с животиной вашей… Потому слухай сюды, госпожа. Из Самары через Сызрань до Пензы уж почитай десять лет таскают паровозами товар через реку, иной раз и пассажиров берут, но малооо — народ у нас к свому месту привязан, а купчишки и без удобств справляются.

— Вы думаете… Нам лучше…?

— Раз уж Вы, уважаемая, такую дорогу и трудности смогла одолеть, то и в товарном вагоне пару