Странная Вилма - Лора Лей

Солонго посадила ребенка на пенек, чтобы тот не мешал обирать малиновые кусты, отвлеклась вроде на минутку, закончила, повернулась, а сына нет! Женщина кричала, звала, старший обежал вокруг — ничего и никого…

Три дня всей семьей красные искали Гирея, Солонго все глаза выплакала, чуть руки на себя не наложила… А потом малыш пришел к юрте, стоящей у края леса, сам — заспанный, молчаливый, перепачканный землей и травой, но невредимый и живой! Обрадованные родственники не смогли сразу добиться от ребенка хоть какого-то объяснения, и только маленький племянник Едигея лопотал что-то про волка и показывал ручкой в сторону леса…

Заговорил Гирей поздно, мать думала, что вообще он онемел от пережитого, часто сидел в задумчивости, не играл, не бегал и от стоянки не отходил… О том, что с ним случилось тогда, мальчик не говорил не потому, что боялся — он не помнил ничего, кроме тепла звериного тела, запаха земли и щекочущей лицо шерсти.

А однажды снова ушел в лес, но вернулся быстро и сказал, что лучше отцу завтра на охоту не ходить, остаться дома, иначе дух леса его накажет. Мужчина посмеялся над детскими страхами и не послушал сына.

Едигей на следующий день с трудом притащил свое раненое в стычке с вепрем тело, долго отлеживался и больше никогда не сомневался в выдаваемых сыном изредка то ли пророчествах, то ли предсказаниях.

Говорит Чонэ «будет метель» — поездка к соседям откладывается, говорит, что у кобылицы будут два жеребенка и ее надо поберечь — так и следует сделать, говорит, что найденный у сопки подранок беркута будет его ловцом — отец везет птенца домой и выхаживает.

Гирей прекрасно знал повадки лесных обитателей и подражал голосам птиц и зверей, предупреждал родню о количестве дичи, возможной для отлова, чтобы не сердить лес, лечил всех больных животных в округе и никогда не приходил с охоты без добычи. Он любил и лес, и степь, и людей, и животных, последних, правда, больше. И компании сверстников, нет-нет собиравшихся у них по праздникам, однозначно предпочитал одиночество.

Едигею не раз передавали настойчивые просьбы уважаемого шамана Боорчу отдать сына ему в ученики, но каждый раз мальчик категорически отказывался покидать родителей, а они не желали расставаться с ребенком, давно поражавшим их своей мудростью и рассудочностью.

К тому же мальчика долгое время мучали ночные кошмары, и сердце Солонго противилось мысли отправить его куда-то к чужим людям. Гирей не мог связно ответить на вопросы о своих неприятных сновидениях, которые то учащались, то прекращались, но не отпускали до подросткового возраста.

На самом деле волнительные, мутные, полные загадок и неясных страхов сны Чонэ видел всегда, просто, чуть повзрослев, перестал говорить о них родителям. Он разобрался, что ему снится и научился сдерживаться даже во сне.

А снилась ему странная девочка, возле которой всегда был большой волк. Его протяжный вой сопровождал ночные видения: засыпая, Чонэ слышал сначала его в своей голове, а потом приходила она. Что-то в фигуре незнакомки было …неправильное, но четко ни ее лицо, ни одежду Чонэ никогда не мог рассмотреть. А вот волка видел…

С годами сны стали повторяться реже, потом вообще прекратились, расстроив парня — ему почему-то было нужно видеть эту девочку… Он чувствовал связь с ней, хотя и не знал, кто она и откуда и зачем вообще духи посылают ему такие видения. Просто пусть она будет…

А год назад, летом, он проснулся весь в поту от ужаса: он увидел много крови, услышал жуткий, отчаянный женский крик и почувствовал, как сердце сжалось от невыносимой потери… Волчий вой, привычный и узнаваемый, вдруг оборвался на высокой ноте… Последней картинкой мелькнул девичий силуэт, обрамленный серебристым ореолом…

Чонэ несколько дней ходил сам не свой, ему было невыносимо грустно. В голове крутилась одна мысль — девочке из сновидений плохо, больно, и волка ее больше нет…

* * *

Стрельбе из лука, борьбе, прочим мужским навыкам Чонэ учил отец и брат, на девушек юноша не обращал внимания и всячески уходил от вопросов матери о женитьбе. Солонго беспокоилась и однажды напросилась в поездку к манжурам, с которыми Едигей торговал пушниной, узнав, что поселился в тех местах тибетский монах, чудотворец и гадатель.

Святой принял женщину, выслушал и велел перестать пытаться найти сыну невесту, поскольку в нужное время ее приведет к нему судьба. Солонго оставалось лишь поверить монаху.

* * *

Новость о том, что ставший главой «Зеленого знамени» князь Илушун погиб в далеком городе из-за зверя беловолосой ведьмы и что новый князь созывает на курултай всех желающих войти в союз племен, чтобы наладить отношения с русским царем, докатилась и до предгорьев Алтая, где предпочитали жить члены потерявшего силу клана «Красного знамени». Едигей злорадно усмехнулся, но поехать на съезд отказался.

А у Чонэ сообщение вызвало трепет… И когда он снова увидел во сне девушку, идущую по лесу с двумя волчицами, у него сомнений не было — это про неё, которую он видит во сне столько лет, рассказал заезжий соплеменник! Молодой человек пристал к отцу словно репей — поедем на праздник, так надо!

В принципе, узнав о переменах в клане …неприятелей, не врагов, Едигей и сам склонялся к мысли о поездке … Не видел он давненько многих из числа старых знакомых. Может, и прав сын — хватит прятаться! И они поехали.

* * *

…Он узнал ее сразу, как только увидел… Не глазами — душой, будто толкнуло изнутри. А сидящие у её ног необычные волчицы подтвердили догадку… И то, что девушка явно не степнячка, и не из простых, поскольку сидела с гостями князя, о которых красные уже успели наслушаться, и что приехала издалека и ведет себя неправильно — тоже. Его совершенно не смущало ничего из того, о чем болтали в лагере. Тем более, что она так мило отреагировала на интерес к ней со стороны его родни, чего он не видел у других встреченных в лагере девушек: местные кокетничали или важничали, завидев их, одетых иначе, чем принято среди кочевников. А незнакомка просто и естественно улыбнулась и поздоровалась, пусть и без слов.

Чонэ не утерпел и позвал ее волчиц — те ответили! Родным понравилось ее поведение, как и наличие зверей.

— Какая интересная девушка — сказала Солонго. — Жаль, не очень молодая и не наша… И слышала, богатая, вроде княжны…

— Дорогая, зато вежливая и незаносчивая!