Странная Вилма - Лора Лей

— Я благодарю Вас, Александр Михайлович, за хлопоты, хотя считаю их совершенно лишними! Прошу прощения, но менять что-либо в своей нынешней жизни я не хочу и не буду. Пожалуй, в Киржач, в монастырь, только съезжу и только ради того, чтобы исполнить волю покойной княгини. В остальном предлагаю закрыть эту тему навсегда — глядя прямо в глаза смущенному графу решительно заявила баронесса Штурц. И Ромоданов, вздохнув, согласился. Может, оно и лучше, так-то.

* * *

Собираясь в Москву, Вилма уложила в багаж пошитое матерью Тэмушина платье — то, первое, свекольно-фиолетового цвета, и тебетей к нему, и купленный рубиновый комплект. Зачем оно ей, Вилма не думала, просто по наитию действовала.

Зато позже похвалила свое подсознание, подтолкнувшее принять такое решение, поскольку наряд степнячки как нельзя лучше подошел к визиту в Кремль — по ее мнению: не выбивалась русская жена младшего «краснознаменного» княжича из дресс-кода делегации кочевников. А именно так она себя среди парней и чувствовала, что было неожиданно, но, по ее внутреннему состоянию перед аудиенцией у императора, показалось правильным.

Когда Чонэ увидел ее в этом наряде, на миг остолбенел, потом расплылся в широкой белозубой улыбке и достал откуда-то из торбы, захваченной, как и остальными соплеменниками, из усадьбы (Вилма честно не спрашивала, что в них везли степняки) пару золотых широких браслетов и надел на запястья жены, после чего, также довольно улыбаясь, заплел ей две косы и набросил на голову, поверх тебетея, тонкий шелковый шарф в тон платью.

— Интересно, откуда ты знал, что я оденусь именно так? — шепнула Вилма и получила в ответ лукавый хмык и… поцелуй.

Реакция остальных в компании была аналогичной: шок, улыбки, довольство. Граф же спрятал в усах удивленную усмешку, но больше ничего не сказал.

«Вот и правильно! Необычно, провокационно, зато в ансамбле с новой родней! Заодно и женскую моду степняков продемонстрирую государю — для общего, так сказать, развития» — хохотнула про себя попаданка.

Она вообще испытывала какое-то непривычное для себя возбуждение, пока шла за графом по внутренней территории Кремля мимо колокольни Ивана Великого, пересекала Соборную площадь, любуясь величественными Архангельским и Успенскими соборами, направляясь к Грановитой палате и поднимаясь по ее ступеням.

Увиденное в целом соответствовало воспоминаниям давней экскурсии, единственной для Веры Зуевой-школьницы, когда она побывала в историческом центре страны вместе со своими одноклассниками — в другие поездки ее баба Клава не отпускала (устанешь, заболеешь).

Отличия Вилма обнаружила уже внутри знаменитой палаты — здесь стилизованной под иконопись росписи не было, и попасть под своды известного зала гостям не удалось: по словам их гида-графа, временно Грановитая палата было закрыта, поскольку как раз и шли работы по изменению ее дизайна.

А встреча с императором состоялась во Владимирском зале, в котором они оказались, пройдя по помпезным Святым сеням — галерее, соединяющей Грановитую палату с упомянутым залом и Теремным дворцом.

Блеск натертого до стеклянного отражения паркета, обильная позолота, покрытые тонкой резьбой высоченные двери — все ослепляло богатством и роскошью. Степняки, ошеломленные размерами помещений и дизайном интерьера, вертели головами во все стороны, стараясь сильно не таращиться, но тем только вызывали веселье графа, которое, он, впрочем, успешно прятал.

А вот император на столь откровенное восхищение гостей отреагировал горделивым прищуром и чуть приподнятым подбородком. Был ли Александр II доволен реакцией степняков или у него просто в тот день настроение было хорошим, но вместо десяти минут аудиенция растянулась на более чем полчаса и прошла, на взгляд попаданки, на высоком уровне.

По крайней мере, на ее вольности (договор она прочитала, прежде чем Таалаю отдала!) и реплики, вот прямо само собой вырывающиеся (про недопущение экологической катастрофы типа обмеления Арала и опустынивания части степей в результате компании по освоению целины — и ведь вспомнила же! Хорошо, умудрилась так высказаться, что вроде себя ничем иным не выдала, кроме умничания не по-женски), царь-батюшка отзывался заинтересованными вопросами, дополнительными замечаниями по существу и великодушными улыбками.

В общем, встреча прошла плодотворно (показалось, что царя они позабавили, но не задели своей «простотой»), обмен бумагами состоялся, подарки (она честно не знала, что ребята их приготовили) вручены и приняты благосклонно, впечатлений всем хватит на пол-жизни — уж гостям-то точно.

«Теперь можно и домой» — выдохнула Вилма. Парни, кажется, тоже… Вот и ладненько!

* * *

Задерживаться в столичном особняке Ромодановых компания не стала: выполнив главную миссию, степняки почувствовали острое желание поскорее отправиться восвоясие, чтобы успеть до зимних метелей добраться до ставки князя на озере Балхаш. Так что уже наутро были готовы выехать обратно в Григорьево, распрощавшись и с хозяином, и с Москвой.

Однако, вернувшийся от императора граф задержал гостей на день, поскольку по высочайшему распоряжению для них собирали дары: парням достались именные охотничьи ножи и… корзина шоколадных конфет, казакам — шашки, князю — серебряный кубок с гербом и пара пистолетов, инкрустированных серебром и моржовой костью, «командировочные» и проездные грамоты (чтоб без проблем ехали), баронессе — указ о наследовании титула её детьми, премия в 5000 империалов (за содействие и смелость), жалование писаря (по договоренности), Чонэ — охотничье ружье из арсенала государя.

Дополнительно степнякам вручили пакет для посольства, а Вилме — задание: изложить на бумаге размышления по служебному собаководству, изменению алфавита и, буде желание, описать свои приключения (желательно, с картинками!).

Озадаченные гости крякнули и взяли под козырек! Теперь — на поезд (довезли, погрузили, платочком помахали), обоз собрать и = в степь Великую! Известно: в гостях хорошо, а дома — лучше!

Глава 63

Вернувшись в Григорьево, степняки были готовы «отчалить» из поместья уже на следующий день, да не тут-то было! Потому как пали им в ноги (и в ноги Вилмы тоже) два отчаянных молодца — неодинаковых с лица, но единых в желании мир посмотреть да себя показать, ага… Вот и пришлось… задержаться.

Первым к Таалаю пришел Ильхан. Так, мол, и так, возьмите меня, люди добрые, с собой! Нету никакой моей возможности оставаться тута, погибну во цвете лет от скуки или злоумышления местных мужиков-лапотников за стать мою, для женского полу прельстительную, и дерзость юношескую, что противна хозяевам… Ну, примерно так передал суть речей крамольных баронессе сконфуженный просьбой усадебного конюха княжеский хешегто.

— Вилма-хатун, что делать? Отказать прямо? Боюсь, все равно сбежит за нами, уж больно горяч …молодец этот...Такого остановить, что