Странная Вилма - Лора Лей

— Ага, бить его некому и мне некогда! — фыркнула Вилма. — Ты сам-то как думаешь, выдюжит он и дорогу, и вообще? Сломается или … обломается?

— Госпожа, он не мальчик давно — перешел на серьезный тон степняк. — У нас бы уже его обуздали: степь бездумной лихости не прощает. А здесь, как я понял, он красуется да дурью мается, нет на него управы, к сожалению… У нас так не принято! Слово старших — закон! Ему же ни отец, ни мать, ни Вы — не указ. Пока в полную силу не вошел, можно хоть немного обтесать да приструнить, тем более, сам рвется.

— То есть, ты взять Ильхана с собой не против?

— Мы с ребятами считаем, лучше забрать его, раз уж так повернулось — ответил Таалай. — Как Вы говорите, от греха. Некоторым трудности необходимы, чтобы себя понять и свой путь найти. А тут он…

— Во что-нибудь да вступит: или в дерьмо, или в партию — хохотнула баронесса.

— Второе не понял, что такое, но, кажется, догадываюсь, что ничего хорошего — рассмеялся Таалай.

— Правильно понял, дорогой! Ладно, скажи, что ему требуется в дорогу, соберем. С Ильясом я переговорю сама.

Старый садовник, поставленный сыном в известность о намерении покинуть отчий дом вместе с гостями, хозяйку выслушал, горестно вздыхая и утирая слезящиеся глаза, но обреченно признал, что так, наверное, будет лучше всего.

— Аллах ему судья и помощник, барыня… Страшно мне, конечно, молод Ильхан еще, горяч… Но и ждать, когда он …влезет куда не надо … Ох! Простите, Вилма Ивановна… Стыдно мне… — чуть не плакал Ильяс.

Вилма обняла поникшего слугу.

— Дядя Ильяс, ты на себя все одеяло не тяни! Ильхан не ребенок неразумный, чтобы не понимать, что делает! Пусть попробует, почем фунт лиха… С парнями ему повезло, они и присмотрят, и научат быть мужчиной. Не рви себе сердце! Может, наоборот, все к лучшему, а?

Старик покачал головой, что-то буркнул по-татарски под нос и побрел к жене… А Вилма выдохнула с облегчением: отъезд местного Казановы она восприняла как Божий промысел — во всех отношениях. И совесть ее не мучила.

* * *

Если решение Ильхана обитатели усадьбы скорее поддержали (все были согласны, что пусть едет, глядишь, перебесится и ума наберется), то аналогичная просьба вице-управляющего Евгения заставила мужиков почесывать затылки, недоуменно кхекать и закатывать глаза.

Когда он, взволнованный, раскрасневшийся, но настроенный решительно (вот прям сейчас в бой, казалось) предстал перед Вилмой и непосредственным начальником и заявил о своем желании присоединиться к компании степняков, Зуева, если честно, особо и не удивилась, в отличие от потерявшего на несколько минут дар речи пана Мацкявичуса.

— Эжен, голубчик ты мой, как так? — отмер и забормотал Адам Казимирович. — Мы же… Ты же… Ну, что за сумасбродство, дорогой? Чушь какая-то… Я не понимаю…

— Простите, пан Адам! Госпожа! — сорвался на фальцет бывший приказчик с лицом олененка Бэмби и фигурой атлета(поправился за год мальчик, отъелся, возмужал, глаз горит!), откашлялся и продолжил:

— Разрешите поехать! Я… Это… Мне …нужно, понимаете?

Вилма махнула рукой, останавливая парня.

— Женя, одно спрошу: Дуняша согласна тебя отпустить?

— Виля, ты что? Ты …разрешаешь, что ли? Но… как так? — снова заметался управляющий. — И зачем ему это… путешествие, скажи? Эжен…

Парень, почувствовав, что баронесса фактически на его стороне, судя по вопросу, улыбнулся светло и затараторил:

— Сестра плачет, но говорит, что если мне хочется… Я же …Вы же присмотрите за ней, да, Вилма Ивановна? А я… Мне не быть художником, сам решил, знаю, но и сидеть в усадьбе всю жизнь … Простите меня, но это ж такой шанс! Увидеть своими глазами степь, море, горы… Я ж… Там и наши есть, не пропаду! Так ведь, Вилма Ивановна?

Пан Адам вздохнул и закрыл лицо руками, а Вилма, глядя на воодушевленного молодого человека, только слегка приподняла уголки губ в полуулыбке и кивнула.

— Спасибооооо! — закричал Евгений и прижал руки к сердцу. — Я буду осторожен, обещаю! И вернусь непременно! И напишу …картину для вас!

— Иди к Таалаю, чего вам еще надо будет, спроси. За Дуняшу не беспокойся. И я письмо графу Меншикову напишу, примут, помогут. Но будь серьезен и внимателен, юноша! Не то уши оборву! — пригрозила Вилма шутливо.

Парень убежал, подпрыгивая, а баронесса обняла расстроенного управляющего.

— Адам Казимирович, ну ты же и сам все понимаешь, да? Не удержать Жар-птицу в клетке… Пусть хоть мир посмотрит, раз учиться не получилось… Глядишь, привезет наброски, я книгу напишу, вставим иллюстрациями… Может, он вообще в министерство попадет? А помочь с делами и я тебе могу, так? — увещевала Вилма управляющего.

— Ах, девочка моя, все я понимаю… Просто… Старею, наверное? — печально прошептал бывший наемник. — Беспокоюсь за вас, молодых … Пока тебя не было, я и не спал толком… Хорошо, хоть письма догадалась писать, пусть и редкие… Мы тут все переживали…

— Прости меня, пан Адам — искренне прошептала Вилма, утыкаясь в плечо постаревшему второму опекуну. — Прости! Я тоже за вас беспокоилась… Теперь дома буду! Устала… Покоя хочу.

— Ну-ну, и это говорит молодая жена… — ткнул баронессу в лоб управляющий. — Ты, девочка, такие мысли гони! Какой такой покой при таком-то муже? Ладно, давай проводим гостей и венчаться! Негоже жить во грехе… Для людей, знамо дело! А то не ровен час — мужчина выразительно глянул на живот Вилмы, на что она фыркнула и … покраснела.

— Скажешь тоже…

— Правду говорю! Всяко надо поспешить! Хоть и все одно языком мести будут из-за его… длинных волос, но лучше перебдеть, поняла?

Вилма рассмеялась, пан Адам вздохнул, прикидывая предстоящие расходы. Эх, молодость, молодость, нетерпеливая, бесстрашная, азартная …Прекрасная!

* * *

На дополнительные хлопоты по снаряжению новых участников экспедиции на восток ушло четыре дня: лошадей ездили покупать во Владимир, вещи готовили с собой и в подарок, письма сопроводительные писали, бумагу и краски отбирали, советы выслушивали (отправлять сообщения с любой оказией, слушать старших, беречь себя)… И слезы украдкой лили родные двух приключенцев.

Наконец, ранним сентябрьским утром кавалькада всадников и вьючных лошадок выехала за ворота Григорьева. Им в след махали все обитатели усадьбы.

«Теперь можно заняться и своими делами» — подумала Вилма и посмотрела на глядящего вдаль мужа, которому она задолжала несколько ответов на неожиданные для неё вопросы. Пришло время им поговорить о многом и важном.

Глава 64

Вера Зуева не