Землянка для наемников - Тина Солнечная

— Я люблю, когда ты вот так обо мне заботишься, — ответила я, взяв ложку. — Даже если бы это было острое мясо, я бы съела.

— Не зарекайся, — рассмеялся он. — На Ранкаре и острое мясо может быть десертом.

Мы болтали ни о чём, наслаждались моментом, смеялись, он делился детскими историями — как он прятался от бабушки в этом же кафе, как впервые попробовал сладкое. Я ловила его взгляд снова и снова, и каждый раз в нём было тепло.

И когда я доела последнюю ложку, поняла — это был один из самых тёплых и нормальных моментов за всё моё пребывание на этой планете. Только он и я. И торт.

Мы вышли из кафе, в котором пахло ванилью, карамелью и чем-то уютным, совсем не из этого мира. Я держала Риана под руку, он шёл рядом, довольный и расслабленный, и казался даже моложе. Мы болтали ни о чём, смеялись, и мне казалось, что день удался. Воздух был мягким, почти весенним, и улицы, вымытые недавним дождём, блестели в свете ближайшего купола.

Я как раз собиралась сказать, что хочу запомнить этот день, как один из самых спокойных… но слова застряли в горле.

Недалеко от выхода из боковой улочки, в полосе теней, мы заметили знакомую фигуру. Тот самый парень — тот ранкар, которому я помогла в саду. Только теперь он выглядел куда хуже. Одежда порвана, лицо в синяках, губа разбита, одно ухо срезано у самого края — и он едва держался на ногах, пошатываясь и опираясь о стену.

— Что с ним случилось? — выдохнула я.

Парень не ответил, только скосил на меня взгляд. В его глазах не было страха. Там была пустота.

— Кто это сделал? — я подошла ближе, не дожидаясь ответа.

— Всё в порядке, — хрипло ответил он. — Я просто упал…

— Ты врёшь, — спокойно, но твёрдо сказала я. — Мы отведём тебя к врачу. Сейчас.

— Виола… — начал Риан, но я уже повернулась к нему.

— Риан. Ты видел его? Это не просто «упал». Его избили. Сильно. И он сейчас еле стоит. Мы не оставим его на улице.

Он закусил губу. Потом тяжело выдохнул:

— Хорошо. Пошли. Но после врача мы поговорим.

Парень даже не протестовал, когда Риан, нахмурившись, подхватил его под руку и повёл в сторону медцентра, не позволяя мне вмешаться. Я только шагнула, чтобы подставить плечо — но Риан мягко, но настойчиво преградил путь.

— Это за гранью, Виола. Ты не можешь прикасаться к чужому мужчине в таком состоянии. Даже если он пострадавший. Особенно если он пострадавший. Это будет неправильно. Я сделаю всё сам.

Я сжала губы, но не спорила. Понимала, что он прав по их местным правилам, каким бы абсурдными они мне ни казались. Поэтому я шла рядом, и лишь вглядывалась в лицо ранкара, надеясь, что он не потеряет сознание, пока мы дойдём.

Когда мы добрались до медицинского пункта, дежурная врач — женщина с упрямыми серыми глазами и длинными изогнутыми руками-манипуляторами — мельком посмотрела на нас, а затем хмуро велела положить пациента на ближайшую кушетку.

— Имя? — бросила она.

— Он не говорит, — ответил Риан.

— Неважно. Состояние хуже, чем выглядит.

Она сняла с него верхнюю одежду и тихо присвистнула. На спине были следы ожогов, старых и новых. Грудная клетка в гематомах, одно плечо — как будто вывихнуто. Она быстро ввела обезболивающее и начала обрабатывать раны, проверять пульс, накладывать какие-то охлаждающие повязки.

— Он может остаться тут? — спросила я. — Ненадолго. Чтобы восстановиться?

Врач посмотрела на меня.

— Мест нет. Только на экстренную помощь. После — ищите, куда его пристроить. Спать на улице ему нельзя. Несколько дней постельного режима, питание, тёплая вода, минимум стрессов. Иначе повторный обморок, возможно — внутреннее кровотечение.

Парень не проронил ни слова, даже когда она выворачивала ему плечо и щёлкнула сустав на место. Только зубы сжал. Я подошла ближе и сжала кулаки.

— У меня есть стойкое ощущение, что если ты вернешься в свой дом, то вылечиться тебе не удастся. Мы найдём, куда его привезти. Обязательно.

И в этот момент Риан тихо сказал мне, чуть в сторону:

— Ты понимаешь, что его нельзя взять к нам? Это чужой мужчина. Ты замужем. Ты не можешь жить с другим мужчиной.

Я встретила его взгляд.

— Это глупое правило не может стоить ему жизни.

Риан буравил меня взглядом, будто надеялся, что я одумаюсь. Я не отводила глаз. Он нахмурился сильнее, тень раздражения легла на лицо. Потом выдохнул, тихо выругался себе под нос — и сдался.

— Ты упрямая как тысяча пылевых ящеров. Ладно. Но знай: будут вопросы. Не от меня. От остальных.

— Пусть будут, — прошептала я. — Главное, что он будет в безопасности.

Он не стал спорить. Лишь поднял раненого ранкара с медицинской кушетки и, криво глянув на меня, направился к выходу. Я шла рядом, ощущая, как гулкая тревога внутри уступает место лёгкому облегчению.

Мы вызвали местный транспорт — глайдер, как его называли здесь. Он был чем-то средним между капсулой и летучим куполом, плавно зависающим над поверхностью. Прозрачная верхняя часть купола мягко светилась, подсвечивая дорожки под нами, а внутри пахло чем-то мятным и холодным.

— Какое… странное ощущение, — прошептала я, когда он мягко оторвался от земли. — Будто плывём.

— Потому что глайдер скользит по магнито-сетке. Нет колёс, нет шума, — сухо пояснил Риан, поддерживая ранкара, который, хоть и подлеченный, выглядел всё ещё бледным и отрешённым. Он молчал, но в глазах мелькало что-то похожее на смущение — или боль.

Мне стало не по себе: он словно не верил, что его правда спасают.

— Ты в порядке? — спросила я тихо, не приближаясь, чтобы не нарушать правил.

Он слегка кивнул. Но не ответил.

Риан посмотрел на меня из-под бровей. Хмуро. Раздражённо.

— Ты не должна была вмешиваться, Виола. Ты — замужняя. Ты не обязана спасать каждого поломанного чужака.

— А если бы это был ты? — отрезала я. — Я бы точно сделала то же самое.

— Вот об этом я и говорю, — пробормотал он себе под нос. И отвернулся к окну глайдера.

Мы ехали в тишине. Только лёгкое гудение транспорта и слабое дыхание ранкара рядом.

Когда глайдер мягко опустился у входа в дом, я первой распахнула дверцу. Риан, не дожидаясь моей помощи, подхватил ранкара под руку и поднялся с ним на ноги, не глядя в мою сторону. И довольно быстро затащил его в наш