Восточное направление - Роман Борисович Грибанов

понял. Это как с трофеями, неважно что это, пища, одеяла, шкуры, или вот, самолеты. Если не можешь забрать себе, надо сжечь, чтобы не досталось врагу. Не беспокойся, мы сожжем все самолеты и вертолеты в этом месте. Даже если нам придется работать весь день и следующую ночь. Мне не нужно, чтобы потом какой-то федерал, сидя в одной из этих машин, убил мою жену и детей. Я все объясню моим людям, и мы сделаем это. Но…

– Вот бумага, которую я обещал отдать вам, – перебил его Нарышкин, сразу поняв, о чем еще этот тохоно хочет его спросить. И, подумав, спросил индейца: – Мы уйдем отсюда через три, может быть четыре часа. Но в будущем нам бы хотелось не терять связь. Вы надежные союзники, таких в мире немного. Быть может, настанет день, когда мы снова станем друг другу полезны?

– У вашего человека, который вчера приходил к нашим друзьям, пима и марикопо, есть знак.

– Вот этот? – спросил подполковник, доставая из кармана высохшую лапку койота. – Он отдал его мне, как старшему, – пояснил Нарышкин.

– Да, это он. С этим знаком ты или твой человек могут прийти или к нам или к марикопо и пима, и его выслушают. И помогут, если он будет нуждаться в чем-то.

– Ну что же, мы не будем больше говорить, все уже сказано. Не надо тратить время на лишние слова, и у вас, и у нас еще много работы.

– Верно, – одобрительно сказал индеец.

– И еще, часть танков мы отдадим вам после обеда, только они будут без снарядов. Танки будут стоять на юго-восточной части авиабазы.

– Снаряды мы найдем. Прощай, наш бледнолицый друг из далекой страны за соленой водой. Быть может, мы еще увидимся, если Маниту будет добр к своим детям. – С этими словами тохоно пошел к пикапу, в котором уже сидели два индейца. Короткий разговор, и еще два тохоно повисли на подножках пикапа, и он, рыкнув мотором, резво устремился к самолетам.

«Ну хоть мозги есть у ребят, раз они решили начать с подветренной стороны», – хмыкнул про себя Олег, садясь в джип. Работы было правда очень много. Его люди уже расстреляли все В–36 и «Стратоджеты», но еще осталось уйма В–29 и другой авиатехники, которую спецназ наметил к обязательному уничтожению. И они должны закончить все до обеда, для себя Нарышкин решил, что уберется отсюда в 11:00, даже если часть самолетов, намеченных к уничтожению, уцелеет.

28 октября. Местное время 11:25. Авиабаза «Дэвис-Монтайн», Тусон, штат Аризона. Самолет-разведчик «Bird Dog» O–1В Корпуса морской пехоты.

– Срань господня! Барни, ты это тоже видишь? – потрясенно проговорил пилот самолета, обращаясь к наблюдателю, сидевшему позади него.

Вопрос был риторический, разведчик O–1В был спроектирован на основе Cessna Model 305A, гражданского моноплана с подкосным высоко расположенным крылом и большим остекленным фонарем кабины с прекрасным обзором. Тем более, что для улучшения обзора наблюдателя назад была изменена хвостовая часть самолета.

– Охренеть… – пробормотал наблюдатель, впрочем он быстро опомнился, и схватив тангенту радиопередатчика, зачастил скороговоркой:

– «Глаз–51» вызывает базу, повторяю, «Глаз–51» вызывает базу, прием!

Авиабаза корпуса морской пехоты в Юме, с которой, собственно, и взлетел разведчик два часа назад, отозвалась мгновенно:

– «Глаз–51», я база, слышу вас отлично.

– Я «Глаз–51», мы над Тусоном. Наблюдаю многочисленные пожары в городе и на авиабазе «Дэвис-Монтайн». На авиабазе «Моррис Эйр» пожаров не наблюдаю, но часть ангаров разрушена и на взлетном поле стоят сгоревшие самолеты. И никаких признаков активности.

– Я база, «Глаз–51», что конкретно горит в городе и на авиабазе «Дэвис-Монтайн»?

– Я «Глаз–51», в городе горят западный и центральные районы, а также корпуса компаний «Саргент Аэроспейс Дефенс» и «Рейетон». Над авиабазой «Дэвис-Монтайн» сплошной дым, сейчас попробуем опуститься чуть пониже и облетим ее по кругу.

– Я база, принято. Конец связи.

– Чарли, давай снижайся до 200 и заходи с наветренной стороны, может там хоть чего-то получится рассмотреть.

– Ок, Барни, смотри в оба. Не нравится мне этот город, куча пожаров и ни одной живой души.

Самолет тем временем, снизившись до высоты 200 футов, медленно, со скоростью всего 100 миль в час облетал против часовой стрелки гигантское поле «Дэвис-Монтайн». Он не спеша летел над дорогами, опоясывавшими авиабазу с трех сторон, негромко стрекоча своим двигателем Continental мощностью всего 145 лошадиных сил. Вот под ним Юма-стрит начала уходить вправо, прочь от авиабазы. Пилот заложил плавный вираж к северу, чтобы пройти между полем авиабазы и началом гряды безлесных холмов, закрывавших «Дэвис-Монтайн» с востока. И тут картина внизу резко изменилась. Гигантские клубы черного дыма, медленно поднимавшиеся над авиабазой и закрывавшие весь обзор, сдвинулись под слабым восточным ветром. И потрясенные летчики морской пехоты широко раскрытыми от удивления глазами смогли увидеть внизу следующую картину. Стоящие в одной куче танки «Паттоны» с десяток штук. Несколько джипов и грузовиков между рядами самолетов. И люди, все мужчины, одетые кто во что горазд, некоторые вообще с голым торсом. У всех оружие, винтовки М1 и М14. Кто-то из них возился вокруг танков, кто-то поджигал оставшиеся самолеты. Индейцы, по крайней мере, часть из них, которые были без рубашек. Разведчик O–1В летел на высоте 200 футов, это меньше ста метров, и кто там внизу, наблюдатель отлично видел. Он и среагировал первым:

– Чарли, уноси наши задницы быстрее, пока нас не поджарили, как те самолеты на поле! И тут же схватился за тангенту радиостанции:

– «Глаз–51» вызывает базу, база, я «Глаз–51», ответьте, прием!

– Я база, «Глаз–51», что у вас, – немедленно отозвался КДП в Юме.

– База, я «Глаз–51», эти чертовы индейцы жгут наши самолеты! На всем летном поле «Дэвис-Монтайн» горящие и уже сгоревшие самолеты, они сожгли и разбили все, начиная от «Стратоджетов» и заканчивая «Мустангами»! И еще у них танки, десяток «Паттонов», модель М46, и другая военная техника, грузовики и джипы! Хороших парней не видно нигде, одни чертовы краснокожие!

Тем временем пилот, заложив правый разворот, потянул сектор газа до упора. На земле не сразу среагировали на появление самолета-разведчика. Шум маломощного поршневого двигателя мало чем отличался от обычного звука автомобильного мотора. А моторов на земле работало много, в том числе и гораздо более мощных танковых. Вдобавок на поле авиабазы горели и догорали сотни самолетов. За этим гулом и треском самолет бы вообще мог уйти незамеченным, просто летчикам морской пехоты не повезло. Один из тохоно, рисуя на башне танка поверх белой звезды раскрытую ладонь с глазом, один из тотемных символов, совершенно случайно, выпрямившись, огляделся вокруг, заметив самолет. Пока он одновременно пытался спрыгнуть с танка, схватить свою винтовку и громким криком привлечь внимание