Спецзадание "Выйти замуж" - Асоль Ари

молодые воины тренировались с боевыми клинками без всяких защитных полей. Я смотрела, как они двигаются, и с замиранием сердца узнавала в их выпадах свою собственную скорость и пластику.

— Мы не лечим царапины, — объяснял Дан, обнимая меня за плечи, пока мы стояли в тени каменных арок. — На Сиаме боль — это учитель, а не враг. Мы рождаемся с кровью хищников, Клео. Если эту кровь не пускать в дело, она сожжет нас изнутри. Ты ведь знаешь это чувство, не так ли?

Мы гуляли по шумным, пестрым рынкам. Местные жители смотрели на меня кто с любопытством, кто с осторожностью, но стоило им уловить мою спокойную уверенность и присутствие Владыки рядом, как они склоняли головы в знак искреннего уважения. В их взглядах больше не было презрения к «слабому человеку».

Я жадно впитывала их язык. Дан лично учил меня правильному, гортанному произношению, заставляя повторять древние фразы, пока мы лежали в горячих термальных купальнях. Я узнала, что в их языке нет слова «сдаться». Есть только «сменить тактику». Я узнала, что они чтят двойную звезду — красного гиганта и белого карлика, — которая дарует жизнь и закаляет волю.

Однажды вечером мы спустились в Кузницы. Это был целый подземный город, где в открытых печах плавился металл. Жар стоял невыносимый, но мое тело наслаждалось им. Старые мастера, чьи руки были покрыты вязью татуировок и ритуальных ожогов, работали с сиамием так, словно это была не опасная энергия, а послушная глина.

Один из мастеров, слепой на левый глаз сиам с пепельной косой, протянул мне только что выкованный тренировочный клинок.

— Оцени баланс, Иль'хаэ (Госпожа), — прохрипел он.

Я взяла оружие. Оно идеально легло в ладонь. Моя рука сама, повинуясь инстинкту, сделала пару стремительных взмахов. Оружие со свистом разрезало раскаленный воздух.

Мастер коротко кивнул Дану.

— В ней полыхает наше пламя, Владыка. Она не сломается от ветров Сиама.

Когда мы возвращались во дворец под светом трех лун, я чувствовала себя странно опустошенной и одновременно наполненной до краев. Альянс с его стерильными коридорами и бесконечными интригами казался теперь таким далеким, словно находился в другой вселенной. Циали, как и вся система планет Сиам, была суровой, дикой, но она ощущалась родной. Здесь мне не нужно было прятать свою истинную натуру.

Я остановилась посреди широкой лестницы из черного базальта, ведущей в наши покои, и посмотрела на мужчину рядом со мной. На моего альфу, который ради меня поставил на кон судьбу одиннадцати миров.

— Знаешь, Дан... — тихо произнесла я, касаясь пальцами его горячей щеки. — Мне кажется, тридцати дней мне не хватит.

Его глаза вспыхнули синим, торжествующим огнем. Он перехватил мою ладонь, крепко прижимая её к своим губам.

— Тебе придется остаться на целую вечность, Клеопатра. Потому что обратно я тебя уже не отпущу.

Мы оба знали, что это лишь красивые слова, ведь удержать меня силой, не заковав в цепи, как рабыню, он был не в силах. Да и из оков я бы вывернулась.

Глава 39. Дочери Сиама

На пятнадцатый день моего пребывания на Сиаме мы гуляли по Висячим садам Циали. Эти террасы, парящие на магнитных подушках над золотыми шпилями столицы, были воплощением величия этой расы. Но чем больше я впитывала красоту этого мира, тем сильнее во мне свербело странное, почти пугающее наблюдение.

Я стояла у парапета из черного базальта, чувствуя на своей талии тяжелые, собственнические руки Дана. Его присутствие за спиной было моим якорем, но даже он не мог заглушить тревогу моей животной сути.

— Дан, — я накрыла его ладонь своей, продолжая всматриваться в пеструю толпу на нижних уровнях. — Я вижу здесь женщин со всех концов галактики. Центаврийки, люди, уроженки Веги... Но где сиамки? За все это время я не встретила ни одной женщины твоей крови. Вы их прячете? Или они живут в какой-то изоляции?

Я почувствовала, как тело Владыки мгновенно окаменело. Его пальцы на секунду сжались слишком сильно, прежде чем он заставил себя расслабиться. Дан тяжело вздохнул, развернул меня к себе и заглянул в глаза. В его льдистом взгляде я увидела не холод, а древнюю, невыносимую скорбь.

— Мы их не прячем, Клео, — его голос звучал глухо, словно пробивался сквозь толщу воды. — Их просто нет.

Я непонимающе нахмурилась.

— Что значит — нет?

Дан взял меня за руку и подвел к каменной скамье в тени исполинского дерева с серебристыми листьями. Мы сели, он не отпустил мои пальцы, медленно поглаживая их, словно искал в этом простом жесте утешение.

— Триста стандартных лет назад наша империя была другой, — тихо начал он, глядя куда-то сквозь меня, в прошлое своего народа. — Сиамки были так же прекрасны и смертоносны, как и наши мужчины. Но потом пришла Смерть. Не война, не космический катаклизм. Генетический вирус.

Я затаила дыхание, боясь пошевелиться.

— Никто так и не узнал, откуда он взялся. Этот вирус был искусственным и пугающе избирательным. Он цеплялся исключительно за женский геном Сиама. Это была агония, Клеопатра. За какие-то жалкие десять лет вирус выкосил всю женскую половину нашей расы. Миллиарды жизней.

Дан закрыл глаза, и его лицо исказила тень вековой боли.

— Наши хваленые технологии, наши сверхсветовые дредноуты, наши медицинские капсулы... Ничто не смогло нас спасти. Лекарства не было. Мы умирали миллионами в стерильных, высокотехнологичных палатах. Выжили только те из нас, чья животная суть, чей первобытный иммунитет оказался сильнее распада.

Он открыл глаза и посмотрел на меня с горькой, тяжелой усмешкой.

— Ваш Альянс считает нас дикарями. Вы смотрите на наши технологии, а потом с ужасом наблюдаете, как наши воины дерутся в грязи на аренах за право коснуться женщины. Но вы видите лишь искаженную, уродливую тень нашего прошлого. Отбор и Колизей существовали и до вируса, Клео. Но тогда всё было иначе.

Его голос потеплел, наполняясь гордостью за утраченное наследие.

— Наши традиции всегда были сильны. Но Отбор был взаимным. Это был красивый и достойный ритуал равных. Мужчины и женщины Сиама выходили на арену вместе. Сиамки были воительницами, они с гордостью показывали свои способности, свою грацию и боевое искусство, чтобы покрасоваться перед возможным избранником. А потом все сходились в грандиозном ритуальном танце. Если двое откликались на зов крови друг друга, они становились парой навсегда. Если нет, они расходились с уважением, чтобы попробовать снова в следующий год.

Дан горько усмехнулся, и тепло в его глазах сменилось жестким льдом.

— Но когда женщин не стало, и нам ради выживания пришлось брать чужачек, ритуал исказился.