Спецзадание "Выйти замуж" - Асоль Ари

— Моя мама... — прошептала я. Слезы обожгли глаза и хлынули по щекам. — И мой отец.

Дан обхватил меня обеими руками, прижимая спиной к своей груди. Он стал моей поддержкой в этот момент, когда весь мой мир, вся моя история переписывались заново.

— Прошлый Владыка Сиама не просто нашел генетика, — произнес Дан над моим ухом, и его голос вибрировал от эмоций. — Он нашел ту, с кем разделил кровь и искру. Они не проводили экспериментов, Клео. Они полюбили друг друга. И каким-то чудом... Объединив нашу дикую природу и человеческую адаптивность, им удалось то, что было недостижимо триста лет.

Он повернул меня к себе, обхватывая мое лицо горячими ладонями. Его большие пальцы бережно стирали мои слезы.

— Ты видишь это, Клеопатра? — его глаза полыхали синим огнем. — Ты не лабораторная химера. Ты — дочь прошлого Лорда. Ты — истинная наследница этой империи. Ты должна была править Сиамом с самого рождения.

Затем Дан резко повернулся к моему приемному отцу.

— Вы сказали, корабль был уничтожен изнутри. Кто посмел поднять руку на Лорда? — в голосе альфы зазвенела угроза, обещающая мучительную смерть любому причастному.

— Судя по восстановленным логам, это была диверсия, — Артур достал из сейфа под терминалом небольшой, тяжелый кристалл данных, переливающийся синим светом. — У твоего настоящего отца были враги на Сиаме, Клео. Радикалы высшего круга, которые предпочли бы вымирание расы, нежели признание полукровки истинной наследницей. На корабль проникли убийцы. Лорд понял, что они не отобьются и не смогут защитить капсулу. Он сам подорвал гипердвигатели, уничтожив крейсер вместе с предателями, чтобы спасти тебя. И они успели сбросить в резервные блоки капсулы этот архив.

Артур протянул кристалл Дану. Владыка принял его с предельной осторожностью, словно величайшую святыню.

— Здесь всё, — тихо сказал ученый. — Исследования твоей матери, ее личные дневники, формула нейтрализации вируса, которая позволила ей выносить девочку. Я расшифровал часть из них двадцать восемь лет назад, чтобы понять, как стабилизировать твой геном и скрыть твою звериную природу от сканеров Альянса. Клео, твоя мама была гениальным ученым, а твой отец пожертвовал своей империей и жизнью, чтобы ты однажды проснулась.

Я отстранилась от Дана и подошла к Артуру, крепко обняв его.

— Спасибо, папа, — прошептала я ему в плечо. — За то, что не сдал меня Альянсу на опыты. За то, что прятал и любил меня, как родную.

Артур погладил меня по волосам и грустно улыбнулся.

— Ты всегда была моей дочерью, Клео. Но я знал, что однажды этот день настанет. Твой путь лежит к звездам. К твоему истинному народу.

Дан подошел к нам. Он не стал демонстрировать власть. Владыка Сиама, перед которым склонялись миллиарды, положил руку на плечо земного ученого и коротко, с глубочайшим уважением, склонил голову.

— Вы сохранили величайшее сокровище моей империи, доктор Нова, — искренне произнес Дан. — Сиам никогда не забудет этого долга. Если вам когда-либо понадобится защита, флот Сиама встанет за вашей спиной.

Затем он посмотрел на меня. В его взгляде читалась неистовая, дикая решимость.

— Нам пора возвращаться, Клеопатра. На Земле тебя больше ничего не держит. Пришло время показать Совету лордов, что истинная принцесса Сиама жива, а время вдовцов подошло к концу. Я лично надену корону на твою голову. И пусть кто-нибудь только попробует оспорить твое право на трон.

Глава 43. Принятие

Но прежде чем триумфально шагнуть навстречу новой судьбе, мне нужно было время.

Осознание того, кто я есть, не просто пришло — оно раздавило меня, оставив под обломками всё, во что я верила. Майор Нова, верный офицер Альянса, идеальный инструмент в руках генерала Ридли... эта женщина умерла в тот миг, когда я произнесла имя «Энигма». Внутри меня бушевал шторм: дикая, хищная суть Сиама торжествовала, требуя крови и власти, в то время как человеческая часть кричала от ужаса, чувствуя, как привычный, стерильный мир рассыпается пеплом.

Мне нужно было побыть в одиночестве.

Когда дредноут завис над выжженными песками Сиама-1, я сделала то, на что никогда не решалась раньше.

— Фаро, — мой голос дрогнул, но прозвучал твердо, — деактивация. Полная. До моего прямого сигнала.

«Капитан? Но мои алгоритмы мониторинга...» — в голосе ИИ впервые послышалось нечто похожее на обиду и тревогу.

— Мне не нужны алгоритмы, Фаро. Заглуши свои сенсоры. Мне нужно услышать саму себя. Спи.

Мир в моей голове внезапно замолчал. Исчез привычный фоновый шум нейросети, стихли отчеты о пульсе, химическом составе крови и уровне угрозы. Наступила пугающая, первобытная тишина.

Когда гигантская тень дредноута скользнула по дюнам и бесшумно растворилась в верхних слоях атмосферы, я осталась абсолютно одна.

Первые двое суток я была призраком, запертым в лабиринте собственного прошлого. Я бродила по пустым, выжженным ветром коридорам Колизея. Мои шаги гулко отдавались от высоких каменных сводов. Я спускалась в те самые темные подземелья, где мы с другими пленницами ждали своей участи, дрожа от страха перед воинами. Я проводила кончиками пальцев по глубоким бороздам от когтей на стенах. Раскаленный, шершавый базальт обжигал кожу, но эта боль отрезвляла.

Именно здесь, на этой циклопической арене, я думала, что виртуозно играю роль слабой добычи. Какая ирония. Я не была добычей. Я была истинной наследницей этих обагренных кровью песков. И теперь камни древнего амфитеатра словно узнавали меня, отвечая глухой, едва уловимой вибрацией на каждый мой шаг.

На третий день мне стало тесно в этих стенах. Я скинула форменную куртку, тяжелые армейские ботинки — всю эту броню, которую носила годами, — и ушла босиком глубоко в дюны. Туда, где ветер сглаживал любые следы.

Два местных светила безжалостно выжигали землю. Обычный человек погиб бы здесь за несколько часов от обезвоживания, теплового удара и радиационных ожогов, но моя природа, наконец-то спущенная с короткого поводка военных подавителей, начала стремительно перестраиваться.

Я физически чувствовала эту трансформацию. Мои легкие адаптировались к разреженному воздуху, полному песка и металлической пыли, с жадностью втягивая его, как самый сладкий нектар. Моя кожа не горела под лучами двойного солнца, она впитывала его жесткое излучение, превращая смертоносную радиацию в чистую, пульсирующую энергию. Обжигающий песок, который должен был содрать кожу со ступней, казался мне мягким и теплым.

С каждым вдохом этого сурового мира моя хищная суть переставала быть врагом.

Ночами, когда температура стремительно падала ниже нуля, а черное небо становилось почти белым от россыпи чужих, колючих созвездий, я ложилась прямо на остывшую базальтовую крошку